Чтение онлайн

И почему ей вообще так нравится эта девчонка?

Характер у нее отвратительный. Везде сует свой нос. А еще говорит чаще, чем я дышу. И голос у нее писклявый. Внешность у нее самая неприметная. Фигура и в самом деле подростковая: маленькая грудь, маленькая задница. Рост не больше ста пятидесяти пяти сантиметров. Светлая кожа, карие глаза, угольно-черные волосы длиной чуть ниже лопаток.

— Ты готов? — доносится до меня голос Хоббита.

Помяни черта.

Шумно выдыхаю и киваю.

Лукреция отходит от меня на расстояние двух шагов, поднимает вверх руки и выставляет левую ногу перед собой. Она делает короткий выдох и делает шаг ко мне. Я вытягиваю руки к ней, чтобы поймать ее, и Лу наклоняет тело вперед, при этом сделав правой ногой маховое движение назад, и оказывается в прямой стойке на руках. Крепко хватаю ее за талию и выбрасываю ее прямой корпус вертикально вверх. Лукреция совершает поворот на 180 градусов и встает на моей ладони в положение либерти. Спустя тридцать секунд я легко подбрасываю ее и опускаю на ноги, держа за талию.

— Еще раз! — приказывает дьяволица.

Смотрю на часы и удручено поворачиваю голову обратно. Час назад я бы застонал и закатил глаза, но сейчас я просто опускаю руки вдоль тела и смотрю прямо перед собой. Спорить с этой мини-версией Аннализ Китинг просто нет смысла. На каждое мое «Все ведь и так хорошо» она приведет около сотни аргументов, что было «не хорошо». А я так устал сегодня болтать, что не намерен слушать еще и ее глупые аргументы.

В спортзале уже не осталось ни одной живой души, ведь тренировка давно закончилась. Очередная песня Тейлор Свифт только что перестала звучать из колонок, и сейчас здесь так тихо, что слышно, как по окнам бьют капли дождя.

Мы повторяем заход с переворотом еще около двухсот раз, — ну, возможно, я совсем немного преувеличил, — и наконец Хоббит говорит «сойдет».

В это мгновение я больше не могу сдерживаться и закатываю глаза.

Где в этой жизни я оступился? За что Бог меня карает?

Это все из-за той девчонки, кажется, Моники? Мне было восемь, и мы с мамой отдыхали во Флориде. Там я познакомился с прекрасной голубоглазой девчонкой с длинными светлыми волосами. Она улыбнулась мне и сказала, что очень хочет мороженое, поэтому я взял ее за руку, и мы вместе пошли к фургону. Идти до него пришлось около пятнадцати минут по невыносимой жаре. А когда мы наконец туда пришли, и я отдал последние два доллара, что у меня оставались в копилке, она сказала, что передумала и уже не хочет мороженое. Я бросил рожком в нее и испачкал ее красивое розовое платье в цветок, а она стояла и плакала.

Не знал, что Иисус такой злопамятный!

Или, может, это из-за того, что три года назад, когда мы с Амандой ходили в кино, кажется, на «Шпион, который меня кинул» с Милой Кунис, — классный фильм, кстати, но дело не в этом, — перед нами сидела парочка, которая без умолку болтала, и я весь сеанс пинал спинки их кресел ногами, чтобы они заткнулись? Но даже это не помогло, они болтали, как ни в чем не бывало, пока я не вылил на них стакан спрайта. Но я же извинился! Сказал «ой»! Вот только не надо осуждать меня, я пришел посмотреть кино, которое на удивление оказалось очень даже годным и ржачным. Так что я не понимаю, почему я должен был слушать какую-то фигню, которую несла парочка передо мной, вместо крутых диалогов Одри и Морган.

То-то же!

Или все дело в том, что, когда меня выписали из госпиталя после операции на колене, я нагрянул на виллу к Деймону и обломал ему тройничок?

Так это же было ради его блага, чтобы он не согрешил!

Да, я католик!

А вот Деймон нет. Это явно был не первый и не последний его тройничок.

Захожу в раздевалку, скидываю вещи и принимаю контрастный душ. Затем выхожу, вытираюсь полотенцем и надеваю спортивные штаны и худи черного цвета. Обуваю найки и, подхватив рюкзак со скамейки, вылетаю из раздевалки.

— Тебя подвезти? — интересуюсь у Хоббита, столкнувшись с ней на выходе.

Видимо, я еще и дебил.

Святой Иисус!

Лукреция вскидывает бровь и смотрит на меня так, словно я только что предложил ей вместе спрятать труп. Спустя минуту молчания, я уточняю:

— Это «да»?

Лу поворачивается в сторону окна, за которым снова самый настоящий потоп, наверняка анализируя в своей маленькой голове, что лучше: промокнуть на сквозь за те десять минут, что она будет идти до своей квартиры, или же все-таки провести три минуты в моей машине.

Мне даже отсюда слышно, как в ее голове крутятся шестеренки. Их скорость приблизительно равна скорости света в вакууме.

Спустя дохреналион лет она наконец-то кивает.

Я подхожу к ней и беру с ее плеча сумку с формой, которую она забрала для дня открытых дверей, что должен будет пройти в пятницу, чтобы украсить изображение ягуаров матовыми стразами. Лу удивленно смотрит на меня, но ничего не спрашивает. Святой Иисус все-таки вспомнил, что я верую в него и избавил меня от неиссякаемого словарного запаса брюнетки?

Впрочем, я только рад.

Мы выходим на улицу, и я останавливаю Лу рукой.

— Подожди меня под козырьком, я подгоню «Рэнж».

Лукреция широко распахивает глаза и смотрит на меня таким взглядом, будто прямо на ее глазах меня съел монстр. Молча разворачиваюсь на пятках и быстро шагаю к припаркованному автомобилю. Закидываю вещи в багажник, сажусь за руль, чтобы завести «Рэнж», включаю подогрев сидений и подъезжаю к козырьку за Хоббитом. С такими же широченными глазами она забирается на переднее сидение моего автомобиля и молча пристегивается.

Тянусь к магнитоле и включаю M83 — Midnight City. Ее приятные биты тут же заполняют темный салон автомобиля. За окном проносятся темно-зеленые деревья, листья которых дребезжат на сильном ветру. Прямо перед нами небесное полотно разделяет ярко-сверкающая молния, заставляя Лукрецию вздрогнуть от резкого грохота. Сильные капли дождя полностью заполнили собой панорамную крышу моего автомобиля, размывая бурое небо над нами и превращая его в одно большое сизое пятно.

— Ты знал, что молния может ударить в одно и то же место дважды, или даже трижды? — спустя некоторое время произносит Хоббит. — А еще, по статистике, шансы умереть от удара молнии и от падения с кровати примерно равны.