Чтение онлайн

В городах транспортное движение осуществляется электромобилями или автомобилями на водородном топливе. Чтобы жить в ладе с природой и, в то же время, не попасть в сети первобытного руссоизма, "чистого, незамутненного фурьеризма", и еще, черт знает, какого "изма", пришлось изрядно повоевать с фалангистами в Сенате. В частности, с фракцией "Новая Русь", которую тогда возглавлял сенатор от необитаемого острова Парадиз Павел Филимонович Засохин. Он и его банда носорогов были ярыми противниками приватного использования наноаппаратов и столь же ярыми сторонниками государственного распределения всего и вся, с целью, так сказать, упорядочивания, как они любят выражаться. Властолюбцы! Если бы не твердая позиция Хумета как гаранта конституции, и подписанная им Хартия о правах, не усилия партии "Новое Крыло" да не мои скромные старания на недолгом посту Консула, кто знает, как бы повернулся ход исторического развития нашей молодой Республики. Выполнили бы мы вообще ту миссию, каковую возложил на нас Мировой Разум? Не последнюю роль, наверное, сыграло известное изречение из Евангелия, которое я напомнил собравшимся на памятном заседании Ассамблеи: "Не наливайте вино новое в мехи старые". Помню, как побагровело лицо Филимоныча, как кричал он что-то несуразное, брызгая слюной, и молотил воздух кулаком. А я смотрел на него и думал, откуда в них столько этой собачьей злобы?

Ладно, Бог с ним, с Пашей. История нас рассудила. Его модель "фаланстеры" не прошла, а сам он давно уже упорядочен природой - прах его сожженный развеян по ветру.

Наконец, говоря об обществе, невозможно не сказать о том, какова его вера. Разумеется, мы верим в Светлое Будущее. O, fallacem hominum spem!
– О, прекрасная надежда людская! А еще у нас появились зачатки новой религии, что-то вроде культа предков. Даже традиционное христианство постепенно видоизменяется - явно регрессирует. Наблюдается тенденция к многобожью. Впрочем, во главе нового пантеона богов по-прежнему стоит Христос, только называется он Грядущим. И все большим почетом пользуется Водолей, бог воды и вообще всяческого плодородия, а также покровителя Народных собраний. Из мужских богов еще весьма почитаем Порог - божество дверей, бдительный привратник; а также хранитель домашнего очага - Домовик.

Бог весны - Май. День его рождения справляют первого мая. Священным считается месяц Август. Именно в этот месяц колонисты отправились по звездному пути навстречу новой жизни. Однако и старую жизнь никто не вычеркивает из памяти: мы по-прежнему пользуемся (слегка видоизмененным) земным календарем, хотя, как уже известно, времена года здесь весьма условны.

Из богинь на первом месте стоит Святая Дева Мария - заступница, защитница матерей и детей. Не забывают и Венеру - богиню любви, покровительницу женщин (если вы понимаете, о чем я...).

А вот бога войны у нас нет. Это показывает, что мы мирный народ, как бы там ни говорили о народе-воине.

На 86-м году жизни окончила свой земной путь Владлена. Прах моей верной жены покоится на центральном кладбище, возле часовни Св. Девы Марии. В последнюю пору жизни Владлена страшилась предстоящей посмертной кремации, просила меня употребить свой авторитет, дабы сделали для нее исключение. Но я был суров и непреклонен. Я сказал, что Закон о кремации, который я сам подписывал когда-то, направленный на пресечение так называемого археологического парадокса, един для всех, и никаких исключений быть не может. Мир управляем законами, вещал я, иначе воцарится хаос! Владлена обиделась на меня, замкнулась в себе, а потом как-то стала ко всему безразлична. Она бродила по коридорам и комнатам, что-то бормотала себе под нос. Мысли ее блуждали совершенно неприкаянно, как и она сама. И однажды ночью она умерла, даже не призвав к себе никого из домашних. И меня в том числе. А может быть, просто не смогла, или тихо скончалась во сне, как умирают счастливые люди. Ведь по большому счету она была счастлива. Она сама так и говорила... Хочется надеяться, что так все и было. Но до сих пор чувство какой-то вины перед ней гнетет душу. Опуская в землю (моя единственная ей уступка) лаковую шкатулку с ее пеплом, я, не обращая ни на кого внимания, сказал прерывающимся голосом: "Прости меня, Владлена, прости..." Присутствующие потом, верно, гадали: в чем он так провинился перед своей женой?..

После похорон поползли странные слухи с мистическим оттенком. На поминках я случайно подслушал, как две кумушки - сначала полушепотом, с оглядкой, потом громче, перебивая друг друга, - рассказывали другим кумушкам почти мистическую историю сожжения тела Владлены. Из их слов я понял, что в крематории произошло ЧП. "Представьте, отказал транспортер - небывалый случай!.. пришлось заталкивать вручную..."

На этом дело не кончилось. Как я понял, "адских" работников постигла еще одна неудача. Тело не желало заходить в топку.

"Усопших-то ногами вперед отправляют в печь... А у ней, у покойницы, то левая нога, то правая все время упиралась в косяк. Не хотела она туда, в печку! Вот страх-то! А ноги работники не догадались связать... Пришлось головой вперед... Когда топку закрыли, такой страшный крик раздался, что кочегары все разбежались и долго не могли успокоиться: все им чудился крик боли..."

Спасая честь мундира, директор крематория, Платон (запамятовал, как его по батюшке), специально явился на следующие, девятидневные, поминки и оправдывался передо мной, как человек, на которого возвели напраслину.

"Ну дуры же бабы, - жаловался он, - какие упирающиеся ноги? какие косяки? что они плетут!.. Да, транспортер отказал, ничего странного - механизм склонен ломаться время от времени. Но никаких упирающихся ног, уверяю тебя, Николаич, не было и не могло быть. Мы жмуров... прости, профессиональный термин, будь оно не ладно... усопших то есть, всегда в закрытых гробах сжигаем. Гроб летит туда, в огонь, со свистом, по направляющим, и никаких проблем с ногами..."

И мрачно пошутил: "Вот помрешь, сам увидишь... Извиняй, Николаич, что рассказываю тебе такое..."

Но слухи продолжали циркулировать аж до сорокового дня поминок, теперь уже в модифицированном виде: "Когда сгорел гроб, покойница, уже почерневшая, вдруг села, подняла пылающие руки кверху, и закричала нечеловеческим голосом, от которого разбежались кочегары..."

Да, вина перед Владленой была, или призрак вины. Она, эта вина, точно горб, гнет меня к земле.

Простите, я опять немного отвлекся. Так о чем это я?... Ах, да! О смерти. Пора, пора уже громко сказать знаменитое цицероновское "vixerunt!" - отжили! Скоро уж уйду и я в Мир Покоя (если на том свете есть покой). В лоно вечности, как сказал бы Афанасий Фет, куда, кстати сказать, сам не очень торопился. Но пока, выполняя свою давнишнюю жизненную программу (которая сейчас мне кажется нелепой) - дожить до 101 года, продолжаю увеличивать скорбь в этом "лучшем из миров".

Но иногда случаются удивительные вечера. Вот как сейчас. Когда у меня ничего не болит. Это праздник для меня. Я выхожу на террасу своего дома, сажусь в кресло, которое я называю гамти (так называют в Тибете ящик-кресло для медитации), и, опершись на палку руками и подбородком, слегка покачиваясь, сижу на воздухе до тех пор, пока солнце не уйдет за зубчатый горизонт, пока звезды не выступят на черном занавесе ночи, и пока сырость не заставит меня закончить медитацию. Тогда я поднимаюсь, скрипя старым креслом и всеми своими костями, и иду спать. В кровати я мечтаю только об одном: чтобы мне приснилось далекое, но кажется оставленное совсем рядом, где-то за углом, мое детство. Но детство мне никогда не снится. Значит, еще буду жить, есть такая народная примета.