Чтение онлайн

В 1555 году Меланхтон опубликовал одну из своих «воскресных лекций», на сей раз посвящённую «чародею и плате за его грехи». История повествовала о неназванном дворянине из Регенсбурга и была откровенной пропагандой религиозных взглядов Меланхтона. Многие моменты совпадали с деталями смерти Фауста, из-за чего два этих сообщения нередко путали и в итоге даже появились слухи о смерти Фауста в Регенсбурге. Оба текста рассказывают об одинаково беспутной жизни, о магии, о договоре с дьяволом и неестественно перекрученном трупе.

Дворянин вёл «до крайности грешную жизнь» и занимался магией, но после того, как в Регенсбурге возникло движение Реформации, он начал ходить церковь и каяться. Став образцом благочестия, он дожил до преклонных лет. Уже на смертном одре он позвал к себе друзей и признался, что заключил договор с дьяволом. Он пребывал в уверенности, что вновь обретённое благочестие должно спасти его душу, но предупредил друзей, что дьявол непременно «взбесится и выместит злобу на моём теле». Как только он испустил дух, «раздался грохот, и начался такой беспорядок, что казалось, дом вот-вот развалится». Друзья покойного в ужасе бросились прочь, а когда вернулись, обнаружили, что дьявол «сложил тело умершего пополам, так что его лицо смотрело в зад»{414}.

Конечно, христианина, а особенно – протестанта, успокаивала мысль о том, что маги и колдуны когда-нибудь предстанут перед Господом и ответят за прошлое. Даже сегодня это воспринимается как обещание награды за праведность в вере, а в истории христианства о спасении объявляли многие из тех, кто прежде занимался колдовством и магией.

Здесь мы, по крайней мере, видим, что сообщения о смерти Фауста соответствовали некоему образцу. Эти сообщения не следует считать ошибочными – судя по тексту, их авторы одинаково стремились выразить своё понимание веры и «наказать» (хотя бы в словесной форме) тех, кто посягает на некие нравственные идеалы. Ибо как гласит Священное Писание: «Смиренных возвышает Господь, а нечестивых унижает до земли» (Пс., 146: 6).

Хотя Меланхтон (с помощью Манлия) несколько раздул скромную сцену, описанную Гастом, нашего внимания заслуживает ненавязчивое упоминание об «одной деревушке княжества Вюртембергского». Место последнего приюта Фауста было названо сравнительно поздно, в «Циммерской хронике», датируемой около 1565 года: «В Брейсгау, в маленьком городке Штауфен или неподалеку от него, скончался Фауст. …Он дожил до старости и, говорят, погиб ужасной смертью» (перевод С.А. Акулянц). Хотя многие авторы считают местом кончины Фауста именно Штауфен, в «Циммерская хроника» высказывает более осторожное мнение: Фауст умер «в Брейсгау, в маленьком городке Штауфен или неподалеку от него»{415}.

В наше время Штауфен принадлежит земле Баден-Вюртемберг, но на картах середины XVI века регион Брейсгау был выделен как независимая область. Брейсгау относился к владениям Габсбургов и входил в Австрийский округ Священной Римской империи, также включавший Штирию. Данные Меланхтона не противоречили, но и не доказывали того, что Фауст умер именно в Штауфене (или неподалёку от Штауфена).

Проблема состояла в том, что сама по себе «Циммерская хроника» уже была частью легенды, мало-помалу возникавшей вокруг имени Фауста. Типичным возражением служили частые текстуальные совпадения с другими историями о Фаусте и других магах. Тем не менее «Хроника» заслуживает нашего внимания. Почти все источники, имеющиеся в нашем распоряжении, являются частью легенды о Фаусте и потому не могут считаться вполне объективными. Пересечение с другими историями о Фаусте и рассказами о других магах может говорить не о прямом заимствовании, а лишь о соблюдении традиций, унаследованных из одних и тех же книг по магии. Мы также имеем основания полагать, что автор «Хроники» знал предмет, о котором шла речь. Возможно, он сам занимался чёрной магией.

Автором «Циммерской хроники» были граф Фробен Кристоф фон Циммерн и его секретарь Ганс Мюллер (умер в 1600 году). Фон Циммерну досталась часть книжного собрания архиепископа Германа фон Вида, в том числе экземпляр «Оккультной философии» Агриппы, а как уже было сказано, архиепископ был лично знаком с Фаустом. Отец Кристофа, Иоганн Вернер II (1488–1548), живший в одно время с Фаустом, также интересовался «тайными искусствами». Перед смертью он сжёг все книги по магии и предупредил сыновей Иоганна Кристофа (1516 – ок. 1553), Фробена Кристофа и Готфрида Кристофа (ок. 1524 – ок. 1566), чтобы те остерегались ходить неверной дорогой. Вняв предупреждению, Иоганн и Готфрид избрали путь священства, став канониками сначала в Страсбурге, а затем в Кёльне. Фробен, однако, проявил интерес к отцовским увлечениям. Хотя Фробен, как и его отец, впоследствии отошёл от оккультизма, его «Хроника» в определённой степени отражает страх перед запретными искусствами, характерный для того периода. Судьбы Фробена и Фауста едва ли могли пересечься. В 1530-х годах молодой Фробен был студентом в Тюбингене (1533), Страсбурге и Бурже (1533–1534), Кёльне (1536–1537), Лёвене (1537–1539) и Париже (1539–1540), где, по слухам, участвовал в алхимических экспериментах{416}.

Лерхеймер повторил информацию Гаста и Вира о месте смерти Фауста, но был вынужден отвергнуть идею, бывшую у всех на слуху и подхваченную Шписом в издании 1587 года: «Удушил его дьявол в Вюртембергской земле, а вовсе не в Виттенбергской деревне Кимлих, ибо деревни под этим названием нигде нет. К тому же, после того как он бежал, чтобы не оказаться в тюрьме, он никогда не посмел бы возвратиться в Виттенберг»{417}.

Все варианты «народной книги» сходятся в одном, утверждая, что Фауст закончил свой путь в окрестностях Виттенберга и что под конец договора дьявол утащил его с собой. Хотя в «Вольфенбюттельской рукописи», книгах Шписа и P.F. упоминается Римлих, а не Кимлих (как считал Лерхеймер), в любом случае именно Лерхеймер был прав: «Ибо деревни под этим названием нигде нет». Английский путешественник Фэйнс Морисон, слышавший эту историю в 1591 году при посещении Виттенберга, изучил окрестности и не обнаружил похожего названия.

В огромном каталоге Faustsplitter Александра Тилле перечислено около 50 публикаций о смерти Фауста. Хотя многие упоминания были взяты из литературы, неудивительно, что у Тилле можно найти достаточно вариантов места, где Фауст нашёл свой последний приют. Среди прочих мы обнаруживаем Прагу, а также Кёльн, Регенсбург, Кёнигсберг (Калининград), Каппель на побережье Балтики, а в замке Варденберг (Варденбург) в Голландии есть даже такое «историческое» свидетельство, как несмываемое кровавое пятно. Сохранились также упоминания о небольшой деревушке Пратау, расположенной поблизости от Виттенберга: якобы здесь, в таверне под названием «Вольный стрелок», Фауст встретил смерть. В этой связи упоминают даже Книтлинген и Маульбронн{418}.

Ни один из этих вариантов не заслуживает особого доверия, так же как и все рассмотренные до этого предположения. Лишь сообщения Меланхтона и «Хроники» обнаруживают географическое сходство, наводящее на размышления. Учитывая искажения, ненадёжность и неполноту имеющихся данных, я склонен верить не преданиям, а Меланхтону и особенно «Хронике».

Внушительные руины замка на пологом холме похожи на старого растрёпанного ветром орла. Виноградники, спускающиеся вниз по склонам, придают городу Штауфену, раскинувшемуся у подножия холма, особое, романтическое очарование. Замок построили в XIII веке правители Штауфена, бейлифы монастыря Святого Трудперта. Под защитой замка поселение достигло своего расцвета и в XIV веке получило право называться городом. Со временем вокруг города построили ров и защитные стены с двумя воротами; один въезд находился на северной стороне, в «бюргерской башне», другой на южной – в «башне преступников». Хотя Штауфен по сей день производит впечатление процветающего города, дни, когда здесь добывали серебро, остались в прошлом. Рудники вокруг долины Мюнстерталь действовали с XI века и принадлежали роду фон Штауфенов. В XIII и XIV веках фон Штауфены получали с каждой тонны поднятой породы около 230 граммов серебра, производя пятую часть всего драгоценного металла, добываемого в Шварцвальде. К 1535 году эти казавшиеся богатыми запасы были выработаны.

Процессы над ведьмами, судя по документам, проходившие в 1523–1632 годах, резко увеличивали опасность уголовного преследования Фауста. Однако существует версия, что в город Фауста пригласил здешний правитель Антоний фон Штауфен (1523–1567). Это вполне объяснимо, поскольку доходы от добычи серебра упали, а Фауст имел репутацию алхимика{419}.

По информации из «Швабской хроники» Мартина Крузиуса (1526–1607), Антоний фон Штауфен был хорошо образованым и умным человеком. Хотя отзыв о нём написан в хвалебных тонах и должен восприниматься с известной осторожностью, всё же фон Штауфен получил университетское образование и целенаправленно расширял свои познания.