Фарос
Шрифт:
На другой стороне стояла абсолютная темнота.
— «Нравственность»? — позвал Геспациан. — У вас все системы отключены?
Тарик заметил в темноте два парных блика.
Блика от линз.
Геспациан шагнул вперед.
— Стой! — крикнул Тарик.
Из корабля вырвался мигающий свет. Ослепленные люди с воплем отшатнулись. Повалил густой белый туман, скрывая от глаз пространство за шлюзом. Станционная вокс-сеть пала жертвой вируса и оглушила их какофонией пытаемых людей. Линзы на шлемах космодесантников на долю секунды запоздали с компенсацией вспышки, и те моргали, пытаясь прогнать пятна на сетчатке, когда в терминал вступила первая группа воинов в темном.
Их командир поднял волкитный пистолет и выстрелил Геспациану в лицо. Пройдя вперед в сопровождении потока болтерных снарядов, он убил Тарика выстрелом в грудь прежде, чем тот успел поднять болтер.
Гендор Скрайвок убрал пистолет в кобуру: его воины уже спешили вперед, убивая всех на своем пути. С мрачным удовлетворением улыбнувшись за оскаленной маской шлема, он открыл вокс-канал с флотом.
— Это магистр когтя Гендор Скрайвок. Стыковочный терминал наш. Начинайте главный удар.
Адалл в ужасе смотрел, как аварийные команды гибнут под градом болтов. Его собственные воины обменивались выстрелами с Повелителями Ночи, но дела у них шли плохо, и их уже теснили назад, когда из люка выступил согнувшийся дредноут, выпрямился и открыл огонь. За ним следовали не меньше дюжины легионеров, шедших прямо по телам: Повелителей Ночи, павших еще ниже с тех пор, как Адалл в последний раз их видел, и теперь украшавших полуночно-синюю броню трофеями, вырванными из человеческих тел. Один враг посмотрел прямо в наблюдательный авгур, и все пикт-трансляции со стыковочного терминала оборвались.
Адалл ткнул кнопку аварийного оповещения, установив вокс-связь со всем оборудованием в радиусе действия одновременно.
— Рота «Эгида»! К оружию! На платформу вторглись враги. Численность неизвестна, цели неизвестны. Восьмой легион. — Он резко обернулся. — Раздобудьте мне информацию! Это единственный отряд противника или начало чего-то большего? Вокс-офицер, свяжитесь с поверхностью! Сообщите им, что у нас вражеские силы на борту. Кто-нибудь вызовите кузнеца войны Дантиоха, послав лазером инфоимпульс. Нужно поставить в известность Макрагг!
— Милорд! Из-за планеты выходит множество кораблей, — доложил старший офицер ауспика. Он бегал от пульта к пульту с широкими открытыми от увиденного глазами.
— Почему ты их только сейчас заметил?! — прорычал Адалл.
Офицер отпрянул, бледнея от ужаса перед разгневанным космодесантником:
— Простите, милорд! Их сигналов не было видно в интерферограмме Фароса. Я… я…
Адалл подошел к ауспик-модулю. Пикт-экраны на оборудовании от края до края занимал флот в дюжину кораблей. Он ударил по пульту кулаком с такой силой, что пластековый экран пошел трещинами.
— Ублюдки! Почему их дозорные флоты не перехватили? Откуда они взялись?
— Теория: они уничтожили все дозорные корабли? — предположил Одиллион.
— С таким количеством не спрячешься, но и не одолеешь всех дозорных, — сказал Ген. — Мы бы узнали.
— Поблизости есть кто-нибудь, способный противостоять такому флоту? — спросил Адалл.
— Капитан Корвон из Девяностой ушел в дальний патруль с двумя с половиной ротами, — ответил докмейстер. — Согласно расписанию, он сейчас должен быть на Беремине, а Соту минует через неделю, если шторм его не задержит.
— Мы не сможем сдерживать их целую неделю. Одиллион, Ген, еще теории?
— Не забывайте о наших приказах, милорд, — нерешительно напомнил Одиллион. — Следует ли уничтожить Фарос?
— Мы обязаны защищать его, а не уничтожать, если только сам примарх не прикажет обратное. Уничтожим, если другого пути не останется. Но будьте готовы исполнить его волю. Зарядите циклонные пусковые установки. Нацельтесь на гору.
— Милорд, Восьмой выпустил первый атакующий эшелон. Отряд истребителей приближается по курсу перехвата.
— Артиллерия, огонь по готовности!
Батарейные палубы подчинились приказу Адалла, сотрясая Сотинскую платформу.
— Есть ответ с Соты?
— Милорд, Повелители Ночи… — сказал старший офицер вокса. — Они глушат нас по широкому диапазону. Все частоты забиты. Это… — Офицер затих, явно шокированный.
Адалл подавил гнев. Разум оценивал теорию за теорией.
— Покажи.
Вокс-офицер дрожащим пальцем нажал на кнопку. Из встроенного в его пульт динамика вырвались полные ужаса крики.
— Мы одни, — сказал Адалл наконец. — Братья, полная боевая готовность. Отразите абордаж, защитите батареи у палубы. Станцию необходимо заблокировать до прихода флота. Вокс-офицер, дай мне Арка, если можешь.
— Милорд! У нас входящий сигнал.
— Выведите через вокс.
Висящие в воздухе динамики расположились так, чтобы их слышали все присутствующие, и палубу до последнего угла наполнили крики с вражеской вокс-заглушки. Вокс-файл мастерски составили таким образом, чтобы шокировать до предела, и в хоре ужасающе четких мольб о смерти легко выделялись отдельные голоса.
Крики оборвались. Некоторое время вокс-динамики мостика только ревели, передавая невнятный поток всех переговоров на станции и Соте, которые вела 199-я, готовясь к бою. Но и он скоро замолчал, уступив более сильному сигналу. Центральный гололит станции задрожал. Тактическую карту на нем сменило лицо врага.
На них ликующе смотрел высокий легионер с длинными темными волосами, бледной кожей, почти как у сынов Коракса, и глазами, в которых радужка была такой большой и черной, что казалась большим зрачком.