Чтение онлайн

Многие знакомые полагали, будто он носит маску кузнеца войны, чтобы скрыть уродство. Это было лишь частью ответа, и не самой значимой. Для Дантиоха на первом месте был разум. Его мало волновал собственный облик, на что ясно указывал потрепанный вид доспехов. Тем, кто спрашивал, он отвечал, что носит маску от стыда, чтобы помнить, кто он, и никогда не забывать о предательстве братьев. И это тоже было частью ответа.

Но Дантиох гордился. Он гордился своим легионом и чтил клятвы, которые помогли ему выстоять, когда Крендл предал его в Шаденхольде. Гордость искалечила его. Гордость надела на него маску. Боль предательства была на лице заметнее, чем шрамы, а Дантиох не хотел, чтобы видели его страдания — только поступки.

— Этот передатчик часто открыт, капитан Касмир. Машина к нему привыкла. Нам с Алексисом несложно его здесь сфокусировать: в масштабах галактики Макрагг недалеко. Если Фарос все-таки поврежден, судить об этом по нашему разговору бессмысленно. Поэтому вопрос остается: продолжать ли нам поиски других работающих маяков, чтобы расширить зону досягаемости нового Империума, как приказал лорд Жиллиман, или остановить исследования, обезопасив то, что уже имеем?

— Пожертвовать потенциальным стратегическим преимуществом ради установленных связей в малом диапазоне? Разрешить такую систему теоретических соображений непросто, — ответил Касмир. — Столь важное решение может принять лишь лорд Жиллиман.

— А как же император Сангвиний? — спросил Дантиох.

— Приказы лорда Жиллимана однозначны. Он, и только он, может принимать решения по вопросам, касающимся маяка. Даже император без совещания с лордом не оспорит их.

— И можно ли связаться с лордом Жиллиманом?

Касмир скривил рот:

— Не сейчас. Примарх занят государственными делами.

— Я чувствую некоторое недовольство, Касмир.

Касмир поморщился:

— Они никак не оставят моего повелителя в покое. Всякий раз, как Фарос фокусируется на Макрагге, к нам приходят новые корабли. Всех их нужно встретить, оценить экипаж. Многие сильно пострадали от предательства. Жиллиман пытается помочь всем, но не всем можно помочь и не все готовы принять наши методы. Многие находятся во власти эмоций. — Он замолчал, осознав, что плохо отзывается об их союзниках. — Мне назначена встреча с лордом Жиллиманом сегодня попозже. На ней я обсужу и твои проблемы. Пока не проводи локационные исследования на дальних дистанциях. Когда закончишь с сегодняшними переговорами, оставь фокус здесь, на Поклонной часовне.

— Как хочешь, капитан.

— Я не хочу этого. Я хочу, чтобы война никогда не начиналась. Я хочу, чтобы твоя ксеносская машина могла доставить нас на флагман Хоруса, прямо на мостик, и мы закончили бы эту войну одним ударом. Но хотения никогда не дают удовлетворительных решений. Я лишь использую практический подход. Ты готов?

— Да.

— В таком случае отдаю тебя на милость консула Форше. Сегодня двадцать встреч.

— Постараемся провести их все.

— Мы все тебе очень благодарны. Мне не хочется так тебя обременять, кузнец войны, но правительство Пятисот миров зависит от твоих трудов. Если мы можем хоть как-то облегчить тебе работу, пожалуйста, скажи консулу, чтобы он мне дал знать.

— Учитывая наклонности твоего легиона и Ультра-мара, уверен, вы уже делаете все возможное.

Касмир поклонился:

— Это так, кузнец войны. — Он обратился к страже: — Консул Форше может войти.

Это было формальностью: стен между залом часовни и ее внутренним двором все равно больше не было.

Небольшая армия писцов в главной локации «Альфа» приготовилась.

Вошел Форше в сопровождении смертных членов макраггской Преценталианской Гвардии, а за ними последовала колонна клерков и слуг с толстыми книгами, кафедрами, столами, стульями и планшетами. В развалинах поставили шатер и поставили переносные обогреватели, чтобы прогнать макраггский холод. С быстротой и эффективностью, ставшей для Дантиоха привычной при взаимодействии с людьми Пятисот миров, Поклонную часовню приготовили к сегодняшней работе.

— Добрый день, кузнец войны, — сказал Форше. Он не был старым, по меркам смертных, но последние месяцы плохо на нем сказались. Его кожа начинала обвисать, а темные волосы на висках поседели.

— Я вас оставлю, другие дела зовут, — отозвался Касмир. — Осветите Макрагг к девятнадцати ноль-ноль по сотинскому времени. Я тогда с вами поговорю.

Он ушел.

— Где первый из сегодняшнего списка, консул? — спросил Дантиох.

Форше поднял руку, и клерк вынес вперед пачку бумаг, свободно подшитых в папку. Форше пролистал папку и устало вздохнул.

— Приказы для олигархов Траи, — сказал он. — Тридцать строк. Требуется немедленный ответ.

Клерк зачитал запросы Трае. Один из работников Дантиоха записал их.

Техножрецы Карантина перенастроили свои машины и направили Фарос к Народному акрополю в столице Траи. Помощники Дантиоха научились мастерски управлять машинами Механикум, которые регулировали работу ксеносского устройства, так что Дантиох мог сосредоточиться на фокусировке коммуникационного луча. Иногда его место занимал Полукс. Кроме него фокусировке учили еще трех легионеров, но никто не обладал талантом, который развил Дантиох. Когда он стоял на платформе, луч быстро находил цель. Однако работа, выполнявшаяся людьми, продолжала отнимать время. Человек всегда оказывался слабым звеном в любой цепи.

Корабли могли достаточно легко добраться до Макрагга, двигаясь на свет Фароса. Но вернуться домой было не так просто, а потому Жиллиман приказал использовать Фарос для прямой связи со своими вотчинами. Фарос можно было сфокусировать только на одном месте зараз. Он не мог соединить друг с другом третьи стороны и оставить их решать свои вопросы самостоятельно. А потому все административные дела Империума Секундус проходили через пещеру на вершине Фароса. Дантиох и Жиллиман составили расписание, назначив время связи для каждого мира, аванпоста и флота в Ультрамаре. Это более-менее работало, хотя запросы войны нередко вносили коррективы. Если Сота выходила на связь без предупреждения, геральдам в местах фокусировки приходилось вызывать своих повелителей. После этого они обменивались вопросами и ответами, записывали показания и встречные запросы, снова устанавливали контакт с Макраггом, передавали доклад, вели обсуждения с Форше или другими членами Верховного Сената и, если была необходимость, принимали меры.

На это уходили часы. Но это было лучше, чем ничего.

Остаток дня Дантиох фиксировал проблемы Пятисот миров. Просьбы о помощи, сообщения об атаках небольшими группами врагов и опасный уровень психических происшествий на двух мирах оказались самыми срочными. Нередко просители были злы и напуганы. Они постоянно пытались вызнать у Дантиоха природу используемого устройства и без конца спрашивали, откуда оно взялось и где находится. Новости редко бывали хорошими. По воле случая Дантиох оказался шплинтом, удерживающим Ультрамар от развала, и даже с его силой духа и самоотверженностью работа ментально изматывала.

Несколько часов спустя прозвенел хронометр, извещая о конце переговоров. Дантиох отвел луч от взбешенного полимарха Афона и вновь направил ксеносский маяк на Поклонную часовню. После обмена парой слов с Форше Официо Ультрамара был распущен, и развалины часовни погрузились в тишину.

Дантиох встал, заскрипев зубами, и отошел от центра главной локации «Альфа». Все тело затекло после целого дня на стуле. Активность пробуждающихся мышц и костей подняла бурю протеста в нервной системе. Но работа все еще не была закончена.