Фантом
Шрифт:
Кардашов встал. Тема вскочил следом.
– К сожалению, я рассчитывал на иное...
– Одни молчат, другие утверждают, что вы ошибаетесь, - секретарь будто оправдывался, - я не имею права не считаться с их мнением. С детьми-то как?
– Наш лагерь, имеем право предоставить его в распоряжение деревенских ребятишек, в порядке шефства, - сказал Кардашов.
– И никто не упрекнет.
– Шефство - это хорошо.
– Секретарь задумался.
– К такому придраться невозможно... А остальное - повременим.
– У этих штучек, - Тимофеев показал дозиметр, - есть батарейки. Вернее, он работает, если есть батарейка. Так вот их на складах может не оказаться...
– Не волнуйтесь. Я распоряжусь, чтобы обязательно проверили. Да и подготовились на всякий случай. Но принимать окончательное решение не могу... Не имею права...
– Мне жаль Москву, - сказал Кардашов, - "грязные" машины постараются проскочить по окружным дорогам. На магистрали уже заторы, начнут объезжать, а значит, потащат "грязь" по области. Потом придется разыскивать эти машины... К сожалению, многие бегут... У нас в поселке около четырех тысяч личных машин атомщики живут неплохо. И там не меньше. И будут бежать. До официальной эвакуации.
– Вы уверены; она будет?
– спросил секретарь.
За директора ответил Тимофеев:
– Судя по тому, что я видел, хотя и мельком, обязательно. Это не та авария, которую легко ликвидировать. Горит графит, а значит, активная зона раскалена или раскаляется. Ее быстро не остудишь - да и неизвестно, как ее охлаждать... Насколько я знаю, таких аварий в атомной энергетике не случалось.
– Будем надеяться на лучшее, - секретарь протянул руку, - мне кажется, вы все-таки ошибаетесь.
Кардашов не ответил. Молча протянул руку секретарю, постоял еще секунду и потом решительно направился к двери. Тимофеев кивнул секретарю и так же, как Кардашов, у порога не остановился и не оглянулся.
Секретарь подошел к книжной полке, поправил томик Пушкина.
В дверях появилась референт.
– Вызови ко мне начальника гражданской обороны и начальство из облздрава, - сказал секретарь, - да побыстрее, пожалуйста.
– Перекусим у меня. Светлана, наверное, уже вернулась. Кстати, сколько времени-то?
– спросил Кардашов.
– Двенадцатый, - ответил Тимофеев.
– Быстро день пролетел, - заключил Кардашов.
– Жена еще в отпуске?
– После праздников вернется, числа десятого, - сказал Тимофеев, - так что пока в холостяках.
Они не обсуждали то, что произошло в кабинете секретаря обкома. Его тоже можно понять - доверяй, но проверяй. А у кого проверишь?
Эрик Николаевич вел "Жигули" уверенно, не торопясь. Тимофеева укачивало, он закрыл глаза, задремал. Все-таки намучился за день.
– Да и положу у себя, - сказал Кардашов.
– Светка диван купила - роскошь!
– Светлана Олеговна - хозяйственная, - Тимофеев открыл глаза.
– Я ее всегда в пример ставлю...
– Тебе грех жаловаться... Вот и приехали.
Кардашов поставил "Жигули" на привычное место, проверил дверцы - запер ли?
– и по привычке посмотрел вверх.
– Дома, хозяйничает на кухне, так что голодными не будем, - сказал Эрик Николаевич, - пошли.
Дверь открыла Светлана.
– Наконец-то. Заждались, - она улыбалась.
– Тема, рада, что и ты приехал. Мы ждем уже почти час...
В проеме двери показался Самойлов.
– Пельмени - пальчики оближешь. Сибирские, - рукава у Самойлова закатаны, фартук повязан аккуратно, было видно, любил Самойлов готовить.
– Светлана у вас, Эрик Николаевич, московская женщина, а настоящие красноярские пельмени и в глаза не видывала... Так что обучаю.
– Ой, товарищи-граждане, но ведь почти сутки ничего не ел, - закричал Тимофеев, - где, где эти пельмени?!
– он направился на кухню.
– Как дела?
– Эрик Николаевич смотрел на Светлану.
– Все нормально. Дети осмотрены и отправлены. Твой заместитель умеет работать. У него в пионерлагере все по струночке ходят.
– Я просто там военное положение объявил, - доложил Самойлов, - теперь дети уже спят. А какое ликование у них было, когда узнали, что каникулы! Им же еще три недели учиться, а тут - каникулы!
– Учебу можно и в пионерлагере организовать, - буркнул Кардашов.
– Вот этого народ не поймет, - рассмеялся Самойлов, - тем более, что я эту публику, ребят то бишь, вполне официально заверил, что лично прекращаю всяческие занятия. Мол, надо окрепнуть, спортом заниматься, а то все побледнели от этих уроков...
– Самойлов - оратор, - добавила Светлана, - он такую речь перед ребятами закатил, что они рвались в пионерлагерь. Родителей нам даже уговаривать не пришлось, сами ребята все организовали. Большинство подумало, что у них по программе такое организовано. Есть там всякие игры - "Зарница", "Следопыты" и еще в этом роде... Не беспокойтесь, Эрик Николаевич, эта часть операции прошла гладко и четко. Без происшествий... Да проходите вы, пора за пельмени браться.
Пельмени и впрямь были отменные. И четверти часа не прошло, как огромная миска опустела. Проголодались все.
Зазвонил телефон.
– Нет, не спит, сейчас позову...
Кардашов слушал молча. Потом положил трубку.
– Что?
– не удержался Самойлов.
– Звонил Первый. Сказал, что скоро будет сообщение от Совета Министров СССР. Правительственная комиссия уже на месте. Ее распоряжения - для всех обязательны. И никакой самодеятельности.
– Я все-таки в деревне с мужиками потолковал, тет-а-тет, так сказать, признался Самойлов, - чтобы потихоньку готовились к отъезду дней на десять пятнадцать. Мужики поняли правильно. Войну прошли, знают, что делать, когда нагрянет беда.