Чтение онлайн

Я уже говорил, что по степени насыщения вычислительной техникой Пояс превосходит все остальные места Солнечной системы. С помощью всеохватывающей компьютерной сети ИНИКС здесь можно решать самые сложные задачи. Одной из таких задач является прогнозирование катастроф и их последствий.

Машине при этом сообщается перечень угрожающих факторов, и она, общаясь с ИНИКСом, разрабатывает сценарии событий, которые могут последовать при той или иной стратегии поведения. Так, если орбиты астероидов известны, можно рассчитать, где и когда произойдет очередное катастрофическое столкновение этих многокилометровых каменных глыб, куда полетят осколки и какой вред они причинят, пронизывая населенные участки Пояса. Разумеется, в один прекрасный день нашлись умники, которые решили: а почему, собственно, следует начисто предотвращать катастрофу! Почему бы не дать ей осуществиться по относительно безопасному, но достаточно эффектному варианту? Выходцы с Земли всегда были одержимы манией наблюдать что-нибудь щекотливо-остренькое - от банальной катастрофы до взрыва всего астероида; следовательно, Пояс Астероидов, где все время что-нибудь случается, просто рай для тех, кто обожает глазеть на пожар, оставаясь при этом на улице. Многие серьезно верят, что можно запросто войти в историю, будучи свидетелем гибели “Титаника” или покушения на жизнь папы римского; этим людям не дают покоя лавры далласского обывателя Эйба Запрудера, которому посчастливилось заснять своей любительской кинокамерой момент убийства президента Кеннеди.

Спрос, как известно, рождает предложение. Оказалось, что Пояс Астероидов - этот огромный естественный полигон разнообразнейших катастроф - можно показывать за деньги. Вся проблема состояла лишь в том, чтобы в нужное время собрать зрителей в нужном месте. Получая информацию через ИНИКС, сделать это было не так уж трудно: в оперативной памяти сотен компьютеров, составляющих ИНИКС, в этом коллективном мозге Пояса, на каждый момент времени отражается все его состояние - достаточно полное и подробное для того, чтобы выбрать даже не одну, а несколько точек пространства, где можно наблюдать разгул стихий, не боясь испачкать жилетку.

Первые “мыльные клубы” возникли на пассажирских кораблях, совершающих круизные рейсы внутри Пояса. Наряду с “омолаживающим воздействием невесомости”, “космическим загарам” и “психотропным влиянием космоса” реклама обещала “присутствие при настоящем приключении”, о котором-де не стыдно будет рассказать потомкам. Конечно, одним присутствием дело не ограничилось; кое-кому захотелось участвовать в приключениях. Была разработана шкала, по которой измерялась степень риска для участвующих в том или ином сценарии, а соответственно ей и такса. Чем выше была степень катастрофизма, тем дороже стоила гарантия безопасности.

Надо сказать, сценаристы “мыльных клубов” не особенно утруждали свою фантазию, в ход шли надежные старые рецепты, отработанные романистами и кинорежиссерами еще в прошлом веке. Балуанг, например, начал с буквального повторения фильма “Ад в поднебесье”, заменив лишь пожар в небоскребе пожаром на космической станции. Когда ему пришла в голову эта мысль, он через свой компьютер на Мидасе сделал ИНИКСу запрос: где из числа станций наиболее вероятен пожар? Оказалось, что буквально на волоске держится старая, до предела изношенная межпланетная станция “Уникорн-VI”…

Балуанг собрал и доставил туда, зафрахтовав корабль, около ста пятидесяти человек. Персонал станции, конечно, знал, какая опасность угрожает, полным ходом шел ремонт, но никто, кроме ИНИКСа и Балуанга, не знал, что пожар может начаться а любую минуту при малейшем нарушении гравитационного баланса. Это и произошло, когда к “Уникорну-VI” причалил многотонный лайнер с туристами на борту.

В подобных акциях заключается основной вред, наносимый, “мыльными клубами”: они провоцируют катастрофы. Там, где при шатком равновесии стабилизирующих и деструктивных факторов происходит вмешательство “мыльного клуба”, дело неизменно заканчивается бедствием. При всем том привлечь провокаторов к ответственности практически невозможно, ибо в роли главного режиссера каждого катастрофического сценария выступает ИНИКС - единый в сотнях лиц, вездесущий и неуловимый. Каждый компьютер, входящий в ИНИКС, “знает” лишь ничтожную часть того, чем располагает интегральный интеллект системы; единственное место, где можно обнаружить кое-какие явственные следы, - это память компьютера, через который производился ввод данных в сеть ЭВМ, то есть, грубо говоря, “делался заказ”. Но машинную память нетрудно освободить от компрометирующих сведений, а, кроме того, память компьютера - это святая святых, и, чтобы получить доступ к ней, нужны очень веские основания. Словом, в рамках существующих международных законов борьба с “мыльными клубами” очень затруднена; необходимы законы специальные.

Об этом в последнее время говорят все чаще, ибо “мыльные клубы” наносят не только материальный вред. Не менее велик вред моральный. В сегодняшних “мыльных клубах” эксплуатируются не только стремления астероидов испытывать “настоящее”, но лично для него неопасное “приключение”, но и его неуемная тяга к “красивой жизни”, к умилительным сценам, полным чувствительности и “неизъяснимого благородства”. Что касается ужаса, то Пояс всегда был чрезвычайно богат ими; смех и жалость устроителям “мыльных клубов” пришлось специально организовать. Тут пригодился опыт телевидения.

Однако “мыльную оперу” можно смотреть или не смотреть, а в “мыльном клубе” на астероиде люди живут внутри самой постановки, внутри тщательно организованной и рассчитанной компьютерами пошлятины, которую никак нельзя отличить от подлинной, естественной жизни. Единственное, что, пожалуй, можно сделать, - это эстетический анализ. Разрабатывая сценарии, которые потом становятся жизнью, компьютеры, как правило, пользуются ходовыми сюжетами поп-культуры. Человеку эрудированному и обладающему развитым вкусом нетрудно почувствовать в жизни, которую организует “мыльный клуб”, явственный привкус китча.

Так, несколько лет назад во время круизного рейса лайнера “Орион” к Марсу в одну пассажирку - очаровательную девочку двенадцати лет - “вселился дьявол”. Она вдруг начала бегать по кораблю голой, дико выть и хохотать, с нечеловеческой силой вырываться из рук пытавшихся ее удержать и сыпать отборной руганью, как пьяный матрос. Врачи были бессильны; лишь время от времени, когда им удавалось ввести ей транквилизаторы, девочка засыпала, а потом буйствовала снова. Интеллигентные туристы, конечно, избегали этих сцен, зато обывательская публика была шокирована, возбуждена и страшно довольна. Как потом выяснилось, толпа туристов на две трети состояла из людей, пожелавших от “мыльного клуба” ветречи с дьяволом. Теперь они видели, что не зря платили клубу.

В спальне девочки непрерывно работали телекамеры, и жизнь на “Орионе” день ото дня становилась все интереснее. Уже нашелся (разумеется, “совершенно случайно”) среди пассажиров священник, согласившийся провести древний магический обряд “изгнания дьявола”; уже был назначен день и час операции; уже были распроданы билеты для желающих присутствовать при таинстве лично… Как вдруг один тихий старичок искусствовед, проводивший все время в библиотеке, явился к капитану и сказал, что происходящее напоминает ему фильм “Экзорцист” Уильяма Фридкина. По запросу “Ориона” в фондах Голливуда отыскали этот фильм, снятый в 1973 году, и сразу же стало ясно, что дьявол на “Орионе” - типичная компьютерная подтасовка.

Я хорошо помнил об этом, отправляясь на Мидас накануне того памятного метеоритного дождя, который потом оказался следствием деятельности Пахаря. Закон не давал мне больших возможностей для борьбы, но я все-таки надеялся, что на этот раз мне удастся получить веские основания для ликвидации “мыльного клуба”.

…Окутанный тяжелыми, стеклянно прозрачными облаками ксенона, освещаемый яркими болидами сгорающих в газе частиц, сотрясаемый ударами более крупных метеоритов, Мидас, окруженный тучей извергнутого в пространство мусора, в котором, кроме всевозможной дряни, плавали тела двух мертвецов, представлял собой в те дни фантастическое и жуткое зрелище, похожее на грандиозный цветной кошмар.