Face control
Шрифт:
– Мне обязательно нужен второй номер, – говорю с таким надломом, что собеседник неожиданно покладисто соглашается.
– Подъезжай через двадцать минут к мотелю «Солнечный», – только и говорит он.
19:35. Машинки у Барсука нет, зато есть эйч, и неплохого качества. Пока еду в аптеку, успеваю вынюхать пару линеек.
22:20. Дома. Все обращают внимание, как я плохо выгляжу. Я слышу слова, которые произносят жена и мать, но не понимаю их значения. Меня тянет блевать, я часто хожу в туалет и склоняюсь над унитазом. Мыслей нет, и это нравится. Ощущаю вязкую грусть и нежелание что-либо предпринимать. Ложусь на диван, закрываю глаза… У Бурзум ногти накрашены ядовито-желтым лаком. Я подарил его еще осенью. Бурзум касается моих губ.
– Все в порядке, Мардучок, – шепчет она, – я люблю тебя.
Мы сидим с ней в кафе Starlight на Маяковке, только что употребив РСР. Бурзум просто выпила его с минералкой, а я долго сомневался и все же ширнул по вене. В итоге приход получился несколько разным, у девочки – мягким и слабым, зато довольно долгим, меня же приняло сразу и быстро, но пролетело за какие-нибудь сорок минут.
– Говно эта твоя ангельская пыль, – говорю я. – Чувствуешь себя конченым дебилом. Зачем мы ее пользуем?
– Потому что на кокос всегда жалко денег, – резонно отвечает Бурзум.
Я собираюсь ответить, что раз нет денег на кокаин, можно принимать хотя бы Е, ведь MDMA вполне зажигателен. Замечаю, что мы в Горбушке, на концерте Clawfinger. Бурзум недовольно смотрит на меня, трясущего головой в такт музыке, кидает в партер едва прикуренную сигарету и выходит из VIP'a. Нахожу ее в фойе возле громадного зеркала, заигрывающую с целой толпой немытых фанатов. Собираюсь высказаться по этому поводу и понимаю, что мы давно уже в «Дельфинах». Я, обнюхавшийся, верчу задницей перед каким-то голубым папиком, Бурзум делит что-то с пидаром в кожаных джинсах Thierry Mugler. Понимаю, что предметом спора являюсь я сам, и, собираясь положить этому конец, кладу руки на талию Бурзум…
– Хватит ворочаться, – слышен голос жены, – дай мне поспать, завтра рано вставать.
39
Число, в принципе, не имеет значения. Ночь. Офис. Мертвенный свет монитора.
Мерзкое дело – память. В офисе витает твой запах. Я трахал тебя везде. На этом диване, столе, кресле, на грязном полу…
Я ищу наркотик, который смоет воспоминанья. Мне срочно надо вмазаться!
Компьютер пыльно смотрит в меня Интернетом. Будь я электронным, упросил бы кого-нибудь нажать delete. На настоящее самоубийство никогда не хватает сил. Я трус, меня не за что уважать. Помнишь день, когда ты сказала это?
Я чувствую пустоту. Я вижу ночь. «Это ведь не со мной?» – спросила ты под конец. Но это – с нами.
Электронный барашек остался без хозяйки и одиноко блеет в мониторе.