Чтение онлайн

– Давайте для начала я вам вот что расскажу, – я устраиваюсь в кресле поудобнее и закуриваю. – У меня есть почти готовый землеотвод под строительство магазина на улице Миклухи-Маклая. Место можно съездить посмотреть. Очень бойкое. Вложений требуется еще тысяч пятьдесят, ну, может, шестьдесят. Если договоримся принципиально, то я вам точный финансовый план предоставлю. Деньги нужны не сразу – пока документы дооформим, проект сделаем. Месяцев восемь уйдет. Потом построим и сдадим в аренду. Отобъемся за год с небольшим.

– Надо подумать, – Бебедев смотрит на Кунчева. Тот решительно рубает рукой воздух:

– Х-хули думать. Как прибыль делить будем?

– Пятьдесят на пятьдесят. Обычная схема.

«Пивовары» начинают тихонько перешептываться. Я улавливаю управленческие тезисы Ромы, многоэтажный мат Синяка, рассуждения Вешнякова.

– Л-ладно, Володь, – говорит Кунчев, – почти согласны. Только как насчет шестьдесят на сорок?

Я обескураженно развожу руками.

– Ребята, помимо моих связей я уже и денег вложил. Немного, а тысяч восемь наберется. Тем более что мне этим магазином управлять, сдавать его, решать все проблемы с властями. Опять же с Маркиным, – кивок в сторону Андрея, – делиться придется.

– Да с Маркиным мы сами поделимся, – подает свой голос Андрей Вешняков.

– Это, конечно, пожалуйста. Однако я Маркину все равно проценты дам. Такие уж у нас договоренности и отношения.

– О-пу-пу-пу-пу-пу! – расстроенно вздыхает Бешняков. «Пивовары» вновь начинают шушукаться. Они делают это так долго, что я уплываю своими мыслями куда-то далеко, к просторным кабинетам на Уолл-стрите, спортивным «Ягуарам» и костюмам от Ermenegildo Zegna.

– Согласны, – говорит Кунчев. – Готовь финплан.

Кабинет на Уолл-стрит становится чуть ближе.

19:10. В ресторане «Иверия» с Маркиным, Аркатовым и кунцевским бандитом Барсуком. Последний, как всегда, не пьет, но уже выкурил свой дежурный косяк.

– Дело верняк, пацаны, – говорит он. – Мне об этом еще Тритон рассказывал.

– Какой Тритон? – уточняет Аркатов.

– Младший. – Барсук потрошит папиросу. – Фильдеперсовое дело. Банк сладкий, в кредитном отделе своя телка. Подгоняешь ей контору – ну как положено: директор бомж, бухгалтер алкоголичка, печать синяя, штамп квадратный, телефон, факс и телекс. Готовишь маляву. Типа, для поддержки малого предпринимательства, за родину-мать, ради всего святого, срочняк нужно получить в вашем банке три-четыре миллиона долларов.

Мне становится скучно, когда я представляю, сколь долгую байду затеял Барсук. Кто-то из их бригадиров года два назад кинул таким образом Сбербанк, и теперь все они мечтают о карьере финансового махинатора.

– Давайте выпьем, – предлагаю я.

Все послушно чокаются и пьют, за исключением Барсука. Тот уже забил второй патрон и продолжает нести свою ахинею:

– Телка в банке сама все подпишет, на кредитном совете слово доброе скажет. Придется откатить ей конечно процентов двадцать, а потом девки, кабаки, новый «Лэнд-крузер».

Я ужасаюсь от схожести и запараллеленности наших мечтаний. Какая, в сущности, разница между спортивным «Ягуаром» и новым танкообразным джипом? Различия присутствуют только в нашем восприятии, а на самом деле и то и другое – квинтэссенция труда дизайнеров, инженеров, эргономистов. И то и другое лишь игрушка для обеспеченного человека. Просто джип служит для удовлетворения желаний казаться больше, сильнее и страшнее, а ярко-желтый «Ягуар» – выражение моих амбиций. Я смотрю на часы, пора уже сваливать из этого отстойника. Добраться до дому, сбросить опостылевший за день костюм, нацепить что-нибудь от бельгийцев и двинуть в сторону «Пропаганды» к Санчесу на вечеринку.

– Ну, сейчас Федосова облапошим и за банк примемся, – пьяный Маркин лукаво подмигивает.

– Чего ты городишь-то. Я в жизни никого не облапошивал, – мой голос дрожит от благородного гнева.

– Это, наверное, в прошлой жизни. Когда ты червяком был.

23:30. Изрядно навеселе прибываю домой. Все спят. Я переодеваюсь, вставляю сережки, надеваю кольца и браслеты. Видели бы меня бандюки! То-то разговоров бы было: «пидар – не пидар, отстой – не отстой». Все, еду в «Пропу»!

22 октября, пятница

Я иду по бескрайней пустыне. Раскаленное солнце висит прямо над головой. Кажется, протяни к нему руку – и обожжешься. Очень хочется пить. Вдруг, совсем рядом, где-то в полуметре от меня, я замечаю торчащий из песка кран разливного пива. По-моему, Gosser. Я бросаюсь к нему и припадаю губами. Вместо живительного напитка в рот сыплются какие-то засохшие насекомые: червяки, тараканы и комары. Один из комаров внезапно оказывается живым и больно кусает меня в затылок. Пытаюсь согнать его, убить, но промахиваюсь, и комар, отвратительно пища, кружит вокруг моей головы.

11:00. Просыпаюсь от нескончаемого писка пейджера. У меня шесть непрочитанных сообщений. С трудом идентифицирую свое местонахождение: квартира очень знакомая, но вот чья, не могу вспомнить. Кроме меня, в комнате, обклеенной рыжими обоями, никого нет. Я что, спал один? На ватных ногах выползаю из комнаты. Две комнаты, кухня. Квартира пуста. Как же я здесь оказался? Надо хронологически восстановить все, что я делал под утро: где был, с кем тусовался. В башке пусто. Вместо воспоминаний о действиях получаю полный список выпитого алкоголя.

11:15. Читаю пейджер. Это дается мне с трудом, над каждым сообщением размышляю по нескольку минут, пытаясь увязать в единое целое все эти имена, фамилии и номера телефонов.

12:00. Залезаю под холодный душ. Надо срочно звонить, отменять встречи, переносить стрелки – короче, чего-то мутить. Ни сил, ни желания нет. Чья же это квартира, в конце-то концов?

12:20. Звоню в офис и говорю, что заболел. Прошу отменить все. Добираюсь до кухни, открываю холодильник. Пустые полки украшает одинокая банка майонеза. С чего это я решил, что здесь будет Gosser?