Чтение онлайн

— Ну? — прошептал Байл, не оглядываясь.

— Она говорит, что справится, — ответил Саккара, а потом кисло добавил: — Но не сомневаюсь, что опять где-нибудь напортачит, как обычно.

— Я не спрашивал твоего мнения — лишь согласилась она или нет, — сухо сказал Фабий, не оглядываясь. — А теперь помолчи.

Он вновь обратил все внимание на Консорциум. При взгляде на учеников он ощутил нотку гордости. Едва ли кто-либо во всей известной Галактике мог сравниться в знаниях с присутствующими здесь космодесантниками.

Большинство собравшихся апотекариев сопровождали рабы и ассистенты, как органические, так и искусственные. Вокруг сновали пробирочники, несущие на подносах тщательно подобранные стимуляторы и алкогольные напитки. Фабий прокашлялся, и шум начал затихать.

— Братья, — сказал старший апотекарий, а потом повторил громче: — Братья, — добавил он, ударив наконечником Пытки по полу. Прошу, выслушайте меня. Мне нужен лишь миг вашего времени.

— Мы тут уже целый час просидели, — проворчал Скалагрим Фар. — У некоторых из нас есть дела, Фабий.

Бывший Сын Хоруса был с непокрытой головой, как и всегда. Его отмеченное шрамами лицо тонуло в диких зарослях поседевших волос и бороды. На морщинистой плоти были вырезаны руны банд, такие же символы покрывали и его темные доспехи, и даже рабочие инструменты. На столе перед Фаром лежал цепной топор с алмазными зубьями, и он время от времени поглаживал его, будто оружие было животным, требующим успокоения и ласки.

В душе Скалагрим остался громилой-бандитом, даже когда его выбрали в соискатели. По природе он являлся пройдохой, всегда ищущим выгодные возможности. Фабий счел его жестокую жажду выживания почти достойной восхищения. Отчасти поэтому он и обеспечил Скалагрима своей защитой.

— Старший апотекарий, — поправил его Арриан. Он сидел напротив Фара и, как и Сын Хоруса, шлема не носил. Клинки его были скрыты от глаз, но явно находились под рукой.

— Прости меня, брат, ухмыльнулся Скалагрим. — В дальнейшем я постараюсь проявить подобающее уважение к нашему господину и повелителю. — Он посмотрел на Фабия. Говори же, старое чудовище.

— Уверен? — поглядел на Скалагрима сверху вниз Байл. — Я знаю, как важно тебе чувствовать, будто право говорить имеешь только ты.

Собравшиеся апотекарии расхохотались. Скалагрим оскалил зубы, но подчинился. Фабий не сводил с него взгляда еще миг, позволив Сыну Хоруса ощутить на себе всю тяжесть своего взора. А затем он нажал на руны на консоли трибуны, включая воспроизведение данных.

Пикт-передатчики открывали взгляду густонаселенный аграрный мир, во всяком случае, то, что было им прежде. Теперь от горизонта до горизонта пылало пламя, а жители планеты в звериной ярости раздирали друг друга на части. По наблюдательным экранам разошлись образы бойни, всюду вздымал головы новый кошмар. Люди разбегались по улицам жилых кварталов, в панике сражаясь друг с другом, давя тех, кто двигался слишком медленно. Расстреливали друг друга в оргии взаимного уничтожения. Плясали на перекрестках, сдирая с себя кожу.

Мир сходил с ума.

— На что именно мы смотрим? — спросил Скалагрим, пытаясь уловить систему в разворачивающемся побоище.

— Возможно, это влияние демонов? — предположил Мараг. Явно заинтригованный, апотекарий подался вперед, и его рабы спешно начали писать, делая заметки о каждом зверстве.

— Нет, — сухо возразил Саккара. — Не видно ни физических отклонений, ни явных следов демонов. Что бы там ни происходило, это сделали не нерожденные.

— Значит, нечто иное, — проворчал Дуко. По его полночно-синим доспехам постукивали костяные украшения, а открытое лицо покрывали нострамские бандитские татуировки. Прямые волосы цвета нефти свисали с белой, как брюхо рыбы, макушки. Зубы он заменил гравированными золотыми клыками. — Возможно, химическое оружие, или же меметический импульс, разрушающий высшие функции разума. — Он покосился на сидевшего рядом огромного апотекария. — Узнаешь это, Хораг? Химическое оружие по твоей части.

Хораг Синь откинулся назад, и изношенные пожелтевшие пластины его древнего терминаторского доспеха недовольно заскрипели.

— Нет. Но чем бы оно ни было, оружие весьма эффективно. — Пока бывший Гвардеец Смерти говорил, из прорезей его брони сочились тонкие струйки вонючего тумана, клубившиеся вокруг брони. — Признаюсь, я бы очень хотел заполучить образец. Что это была за планета?

— Белегаст-Примус, — ответил Фабий. Произошло все двести тридцать пять стандартных часов назад.

— Поправь меня, если я путаю, но разве это не один из твоих миров-кладок? — спросил Скалагрим.

— Один из первых. Управлявшее планетой существо происходило из первого поколения моих творений. — Байл небрежно махнул рукой. — Жестокий аристократ едва ли отличался ловкостью и был склонен провоцировать беспорядки среди низших слоев населения, но окупал это непоколебимой преданностью. — Он снова постучал по консоли.

Изображение сместилось вверх и замедлилось, выделив смазанные очертания. После приближения взгляду открылось нечто изящное и смертоносное, с резкими гранями и неправильными углами. Небесный корабль, но созданный не руками людей.

— Друкари, — пробормотал Арриан.

— Они называют эти бомбардировщики «Пустотными воронами», — заметил Горел. Его броня цвета открытой раны была усеяна излишним с точки зрения Фабия количеством устройств, что закачивали в организм наркотики и впрыскивали стимуляторы. С каждым словом из вентиляционной системы шлема вырывался многоцветный дым, что собирался в парящие над головой облачка с причудливыми очертаниями. — Видел такой как-то в деле. Мерзкая штука. И дьявольски быстрая.

— Состояние станции-схрона? — спросил Мараг.

— Вскрыт, — поглядел на него Фабий.

— Население?

— Истреблено.

Собравшиеся апотекарии зашептались. Фабий подождал, пока они умолкнут, а потом продолжил:

— И это не первая моя станция, уничтоженная недавно подобным образом, и, боюсь, не последняя. На нас напали.

— В смысле «на нас»? — потряс головой Горел. — Твои проблемы с друкари — твое дело, старый монстр. — Вслед за его словами раздался согласный шепот. Промолчали лишь Арриан и Хораг. — Каких бы врагов ты ни нажил в Комморре, это не наше дело. — Апотекарий поднялся на ноги. — Полагаю, на этом все?