Эвтанатор
Шрифт:
Орлен поднёс коробочку почти к самым губам Инес. Она послушно повторила всё, что следовало. Орлен выключил запись.
– Спасибо, Инес. Хотите, чтобы я ещё побыл с вами?
– Вряд ли смотреть на меня приятно, когда я корчусь и ору. А у вас наверняка есть и другие дела.
– Ничего особенного. Просто хочу ещё зайти, убедиться в том, что там всё в порядке – ну там, где завтра…
– Я понимаю. А я вот не хочу этого видеть. Там вряд ли весело – а мне хочется уйти, сохраняя в памяти что-нибудь приятное. Хотя бы эти цветы – это от администрации, очень благородно, правда? Хотя меня считают преступницей, они всё же мне сочувствуют, жалеют…
– Вам трудно не посочувствовать. Я их понимаю.
– Прощайте, доктор, – произнесла Инес. – Значит, в восемь вечера. Господи, ещё так долго… Больше не увидимся. То есть вы меня наверняка увидите – вам ведь придётся вместе с другими констатировать факт. А вот я вас – нет. Знаете, а вы мне понравились. Так что даже немного жаль… Идите, доктор, уходите поскорее.
Он и в самом деле ушёл. Направился в административный корпус: полагалось отчитаться в результатах уходящего дня. Главный врач встретил его приветливо. Выслушал с интересом. Сказал:
– А вы действительно не теряете времена даром, доктор. Итак, можно надеяться, что печальное событие произойдёт завтра?
– Есть все основания надеяться, – кивнул Орлен. Лицо его выразило приличествующую случаю печаль. – Так я могу рассчитывать на лишний баллон?
– Его доставят уже сегодня. И подключат.
– Заранее благодарю. Сейчас, с вашего разрешения, хотелось бы осмотреть то помещение, где мне предстоит работать. Так сказать, освоиться там. Чтобы завтра не терять времени напрасно. Вы не возражаете?
– Что вы, напротив. Вы могли заметить маленький одноэтажный корпус – позади главного, в отдалении. Вообще-то это наш морг, но два помещения там предназначены именно для такой работы, как ваша. Их полагается иметь, хотя я уже и не помню, сколько лет они не используются по назначению. Боюсь, что наши хозяйственники превратили их в кладовку. Я, правда, приказал навести порядок, но если там и окажется что-то лишнее, простите великодушно.
– Что вы, я никому ничего не собираюсь докладывать.
– Ключ возьмите у секретарши. Да, если нужно ещё что-нибудь – не стесняйтесь, говорите. Любое содействие…
– Благодарю вас, доктор. Мне ничего более не… впрочем…
Эта мысль промелькнула в сознании в последнее мгновение. Почему бы и не воспользоваться любезностью? Своими средствами до Середины, до своей конторы, не достучаться – тут нужна вневременная связь, а на уровне мобильных устройств она ещё не осуществляется, только со стационарных установок. А связь нужна, хотя бы на минуту-другую: не исключено, что ожидаемая информация на его адрес пришла именно сейчас, когда сам он – далеко-далеко. Он ведь собирался, выйдя отсюда, навестить местный центр ВВ-связи и заказать разговор. Но и отсюда наверняка можно связаться?
– Впрочем, если вас не слишком затруднит…
– С радостью – если это в наших силах.
– Дозвониться по ВВ, хотя бы на несколько секунд, до Середины, до моего департамента. Просто узнать, как там дела. Не требуется ли моё присутствие. Ну и сориентировать их – когда смогу вернуться на работу.
– Нет ничего проще. С удовольствием окажу вам столь пустяковую услугу. Даже не выходя отсюда. Прошу вас. Вот этот аппарат – голубой. Позвольте, я наберу, мне это привычно. Итак?
– М-сер-18609-ТД-3234.
– Момент… Если только прохождение… Всё в порядке, ура. Говорите.
– Алло, Комитет добрых услуг, эвтанат?
– Слушаю вас. Доктор Кордо, это вы? Очень кстати.
– Хела, вы? Целую ручку. У меня всё в порядке, лучше не бывает, рассчитываю вылететь послезавтра утром. Доложите начальству. Хела, и посмотрите, пожалуйста, есть почта на моё имя? Посмотрите очень внимательно.
– Я всегда внимательна, доктор. На ваше имя – одно поступление. ВВ, конфиденциально.
– Сделайте одолжение: вскройте и огласите.
– Но, доктор, это конфи…
– Я настаиваю.
– Как вам будет угодно. Вскрываю…
Орлен покосился на главврача. «Нет, он и не собирается выходить. Дефицит деликатности. Ну и чёрт с ним. Улыбнись ему – в знак того, что от друзей не бывает секретов».
– Да? Что там?
– В общем, ничего, что я могла бы понять. На ваше имя. Текст: «Место ГД 97». На месте подписи – буква «О». Или ноль. Или просто кружок. И ещё – три плюса. Один за другим. Больше ничего. Вам это говорит что-нибудь?
«Хела. Болтушка. Женщина, что же удивляться».
– Благодарю, я записал. На досуге буду разбираться в этой загадке. Ещё раз целую. Не пытайтесь увернуться. До приятной встречи!
– Доктор, опять вы…
«Достаточно. Связь прервать. Всё».
– Весьма благодарен вам, доктор. Ну что же, до завтра?
– До завтра. Отдохните, развлекитесь как-нибудь. Нельзя допускать, чтобы мрачные мысли завладевали нами. Помните, что все наши дела направлены на благо. Если вам не по себе, советую зайти в храм, послушать закатную службу – знаете, великолепно успокаивает, вселяет оптимизм. Один из храмов вам как раз по дороге, если пойдёте пешком. А если машиной – то водитель с удовольствием отвезёт вас и в кафедральный, там великолепные орган и хор…
– Спасибо за совет. Обязательно воспользуюсь им.
«И в самом деле, похоже на кладовку. Сколько хлама ещё осталось», – думал Орлен, осматривая оба небольших помещения в самом конце коридора. Картонные и пластиковые коробки, старые хирургические инструменты, контейнеры с пустыми флаконами из-под медикаментов, садовый инвентарь, две кучи тряпья: отслужившие простыни, наволочки, халаты, бахилы, прочая дрянь, подлежащая сдаче или уничтожению – эти мероприятия тут наверняка проводились не чаще двух раз в год. «Инес права – тут лучше умирать в полной темноте. Ещё лучше бы, конечно, вообще здесь не умирать…» – Он отогнал нахлынувшую было жалость. Из процедурной, так именовалась, судя по табличке, эта комната, перешёл в другую – аппаратную. Здесь мусора было чуть меньше, зато хранился изрядный запас ваты, бинтов – всего такого, ещё в аптечной упаковке. Зато аппаратура, похоже, была в полном порядке, включая монитор, – камеру Орлен ещё раньше заметил в процедурной. Включил – работает.