Чтение онлайн

Этот огромный парад окружала целая свита обслуги при армии травоядных великанов. Насекомые вились вокруг самих диплодоков и над огромными кучами их навоза. Сквозь их рой проносились разнообразные мелкие насекомоядные птерозавры. Некоторые из птерозавров ехали на огромных гостеприимных спинах диплодоков. Здесь была даже пара нескладных протоптиц, хлопающих крыльями, словно куры — они бегали вокруг ног диплодоков, с воодушевлением охотясь на личинок, клещей и жуков. И ещё были плотоядные динозавры, которые, в свою очередь, охотились на охотников. Слышащая заметила стайку молодых целурозавров, которые храбро преследовали свою добычу среди ног травоядных, похожих на стволы деревьев, постоянно рискуя погибнуть из-за небрежно опущенной на землю ноги или взмаха хвоста.

Это было многочисленное кочевое сообщество — город, который находился на бесконечном марше через всемирный лес. И это было сообщество, частью которого была и Слышащая — здесь она провела всю свою жизнь, и она будет следовать за ним, пока не умрёт.

Сейчас матриарх стада диплодоков зашла в рощу гинкго, довольно высоких и украшенных зелёным приростом. Она подняла голову на шее, напоминающей кабель, чтобы рассмотреть их поближе. Потом она сунула голову в листву и начала кормиться, обдирая листья своими короткими зубами. Другие взрослые присоединились к ней. Животные начали просто валить деревья, обхватывая стволы и даже выдирая корни из земли. Вскоре вся роща лежала на земле; деревьям гинкго потребуются десятилетия для того, чтобы оправиться после этого краткого визита. Так диплодоки формировали облик пейзажа. Они оставляли за собой обширные кляксы открытого пространства, коридор зелёной саванны в мире, где при ином раскладе могли господствовать леса; стадо наносило такой сильный ущерб растительности в том или ином месте, что должно было продолжать движение вперёд, словно неистовая армия.

Они были не самыми могучими среди травоядных — эта честь выпала гигантским брахиозаврам, собирающим урожай в кронах деревьев, которые могли дорастать до веса в семьдесят тонн — но брахиозавры были одиночками или передвигались небольшими группами. Стада диплодоков, насчитывающие иной раз свыше сотни голов, меняли облик земли так, как ни одно животное до или после них.

Это вольное стадо было вместе и путешествовало всегда только на восток, его члены сменяли друг друга, но структура оставалась неизменной — и так на протяжении десяти тысяч лет. На Земле было достаточно места для таких колоссальных путешествий.

В юре на Земле главенствовал один огромный континент: Пангея, что означало «вся Земля». Это был огромный массив суши. Южная Америка и Африка были слиты воедино, образуя часть громадной скальной платформы, а воды из сердца суперконтинента отводила колоссальная река — такая река, для которой Амазонка и Конго были просто притоками.

Когда континенты слились воедино, по ним прокатилась волна смертей. Исчезновение преград в виде гор и океана заставило смешиваться виды растений и животных. Теперь однородная флора и фауна распространилась по всей Пангее, от океана до океана, от полюса до полюса — и эта однородность ещё сохранялась, несмотря на то, что могучие тектонические силы уже работали над расколом огромного массива суши. Лишь горстка видов животных пережила великое воссоединение: насекомые, земноводные, пресмыкающиеся, и ещё протомлекопитающие, существа рептильной природы с особенностями млекопитающих, отщепенцы, уродцы, кучка недоделанных существ. Но вся та горстка видов в итоге дала начало всем млекопитающим, в том числе людям, а также великим родословным линиям птиц, крокодилов и динозавров.

Словно в ответ на просторы ландшафта, на котором они оказались, диплодоки выросли огромным. Конечно, их гигантский размер был подходящим решением в эти времена непредсказуемой, смешанной растительности. Благодаря своей длинной шее диплодок мог методично обрабатывать обширную территорию, даже не двигаясь с места, обрывая всё, что было доступно на земле, и даже на нижних ветках деревьев.

Однако диплодоки встретили новую опасность в лице умных орнитолестов — угрозу, к которой их не подготовила эволюция. Тем не менее, после более чем столетия жизни самка-матриарх накопила определённый запас глубокой мудрости, и её глаза, с возрастом ставшие тёмно-красными, говорили о том, что она знает о том проворном ужасе, который преследовал её вид.

Теперь терпеливым орнитолестам выпала лучшая возможность.

Диплодоки всё ещё толпились вокруг уничтоженной рощи гинкго, и их огромные тела выстроились звездой. Их головы на длинных шеях зарылись в разбросанную листву, словно стальные гребешки для сбора ягод. Молодые животные собрались поблизости, но взрослые великаны пока оттеснили их.

Оттеснили, забыли, оставили одних.

Стего кивнул головой в сторону одной из молодых самок диплодока. Она была немного меньше остальных — не крупнее самого крупного африканского слона, недомерок, как есть. Ей не удалось пробраться внутрь кормящегося стада, поэтому она ела урывками и бродила вдоль края строя, демонстрируя птичью раздражительность с поправкой на огромные размеры.

Среди диплодоков не существовало реальной привязанности. Стадо держалось вместе ради удобства, и не было семейной группой. Диплодоки откладывали яйца на краю леса, а затем бросали их. Борющиеся за выживание детёныши пользовались укрытиями, которые давал им лес, пока не вырастали достаточно массивными, чтобы освоить жизнь на открытой местности и найти стадо.

Стадо имеет стратегическое значение: диплодоки помогали защищать друг друга своим присутствием рядом. И любому стаду нужны были свежие силы, чтобы оно пополнялось. Но, если хищник добывал одного из молодых животных, то, значит, так тому и быть. В бескрайних лесах Пангеи всегда найдётся кто-то другой, кто займёт его место. Стадо словно принимало такие потери как дань, которая должна быть выплачена за его бесконечный поход по древним рощам.

Сегодня всё склонялось к тому, что ту дань должна была заплатить эта небольшая самка.

Слышащая и Стего отвязали от своих талий кнуты из кожи диплодока. Подняв кнуты и приготовив копья, они поползли через жёсткие заросли молодых деревьев и папоротников, которыми густо зарос край леса. Даже если бы диплодоки заметили их, они, вероятно, не отреагировали бы; эволюционное программирование диплодоков не предусматривало никаких сигналов тревоги на случай приближения двух таких крохотных хищников.

Последовал беззвучный разговор, состоящий из лёгких движений, наклонов и взглядов в глаза.

— Вон, та, — сказал Стего.

— Да. Слабая. Молодая.

— Я побегу к стаду. Воспользуюсь кнутом. Попробуй напугать их. Отдели мелкую от остальных.

— Хорошо. Я побегу первой …

Это должно быть рутинным делом. Но, когда орнитолесты приблизились, целурозавры бросились наутёк, а птерозавры неуклюже поднялись в воздух.

Стего зашипел. Слышащая обернулась.

И взглянула в глаза другого орнитолеста.

Их было трое, как заметила Слышащая. Они были чуть крупнее, чем Слышащая и Стего. Это были красивые животные, у каждого из них был выраженный гребень из декоративных игловидных чешуй, протянувшийся по задней стороне головы и шеи; Слышащая почувствовала, что в ответ на их присутствие поднялись торчком её собственные шипы — её тело повиновалось неожиданно проявившемуся древнему инстинкту.

Но эти орнитолесты были голые. У них на талии не было поясов, сплетённых из древесной коры, какой был у Слышащей; они не носили ни кнутов, ни копий; их длинные передние лапы были пусты. Они не принадлежали к народу охотников, как Слышащая, а были её отдалёнными родственниками — дикими орнитолестами, существами с маленьким мозгом, от которых произошёл её вид.