Евгений
Шрифт:
Но странным было и то, что Ильяна словно ощущала его незримое присутствие рядом с собой. Иногда ей даже начинало казаться, что друг стоит рядом с кроватью.
— Нет, этого просто быть не может, потому что просто не может быть! — повторяла она на разные лады одну и ту же фразу, — ведь он даже в дом войти побоится! Все это просто мое воображение!
Конечно, он не сможет войти в дом! Ведь это не его царство! Даже если он попытается это сделать, домовой сразу заявит о своих правах! И тогда проникнуть в ее комнату без единого звука у него точно не получится!
Но ведь русалка, только мужского пола, утопленник, он может убить, только раз захотев этого. Убийство для него — просто плевое дело!
Но ведь если он действительно замышлял что-то недоброе, ему даже незачем просто проникать в мою спальню, думала она снова. Он мог бы прикончить меня на берегу сколько угодно раз! И что теперь его бояться! И вообще, нужно больше не думать об этом, иначе мама отгадает мысли и тогда от нее просто не отвяжешься!
Девушке показалось, что в углу шевелится что-то темное. Точно, вот шорох. Как будто…
Но нет, обошлось, это, кажется, домовой. Только тогда, почувствовав себя спокойно, Ильяна решила заснуть.
ГЛАВА 2
— Нужно во что бы то ни стало вытащить ее из дома, — говорил Саша Петру, когда они рано поутру ехали на лошадях по высокой росистой траве, — я думаю, что это лучше всего. И не слушай Эвешку, она всегда много чего болтает! Возьми ее с собой, когда поплывешь вниз! Ты сам во всем виноват, у тебя на нее совершенно нет времени!
Петр содрогнулся при мысли о необходимости плыть куда-то: снова эти трудности, погода, потом еще на берегу придется встречаться со многими людьми. А Там дураков хоть отбавляй!
— Вообще-то Эвешка никогда этого не допустит! — неуверенно сказал Петр.
— Но ведь ты сам видишь, что она чересчур строго относится к девочке!
Пойми, ребенок не должен всю жизнь вариться в собственном соку! ЧТо она подумает о вас, когда у нее начнется собственная жизнь, а вы так и не приучили ее к суровой реальности? Ведь любовь к мошенничеству, к обману ближнего просто сидит в нас, в русичах!
Вообще-то нормальный муж не простил бы таких отзывов о своей супруге, но Петр понимал правоту Саши.
— Я уже говорил с Эвешкой! — простонал он, презирая себя самого.
— И что она сказала?
— Совы…
— Совы…
— Одна приснилась ей ночью! Она сказала, что обычный человек, впрочем нет, не то…, — по правде говоря, он просто не помнил, о чем именно они говорили с Эвешкой прошлой ночью. Они просто спорили, а в пылу спора кто же запоминает детали! — она сказала, что сейчас как раз самое подходящее для нее время… Не знаю, но по-моему, здесь что-то есть…
— Она у тебя совсем рехнулась! — сказал Саша, — я это давно понял.
Конечно, и этого бы обычный муж не принял бы: так говорить о своей жене и Петр не позволил бы никому, но Саша был исключением.
— Но что же мне тогда с ней вообще делать? — удивился Петр.
— Но ты можешь предупредить ее! Посоветовать ей что-то! Она к тебе прислушивается!
— Но о чем? Я сам ничего не знаю! У Эвешки какой-то опыт есть, она может смекнуть, что к чему! Ей повезло — у нее был отец. Я вот вообще не помню своих родителей. Да и твой дядя Федя… Он то же… того…
— Ха, конечно, Уламец был человеком знающим! Но не видел дальше своего носа! Это сразу видно, стоит только на его дочь посмотреть! Говорят, и женушка у него была тоже такого нрава! Все не так, все не эдак!
— Но что я могу ей посоветовать? И от чего предупреждать? Я простой человек, не знаю, что такое это их волшебство! В травах-то лечебных, и то не разбираюсь! Мне не понять ее страхов!
— А ты попробуй представить себе, что было бы, если бы твой отец, если бы он был у тебя, взял, да и не пускал бы тебя на улицу. Просто запер бы тебя в погреб, сказав, что кто-то для тебя там опасен?
Установилась тишина.
— Я бы тогда…, — неуверенно начал Петр.
— Вот то-то и оно!
Конечно он при первой же возможности удрал бы на улицу! Ведь даже самая простая натура недолго может переносить несвободу.
— Если Эвешка вспоминает свои молодые годы, — продолжал Саша, — ты войди в положение Ильяны и вспомни свою молодость! Уж тебе есть о чем вспомнить!
Конечно, Петр никогда не допустил бы, чтобы кто-то обращался ним подобным образом!
— Знаешь, я тебе вполне серьезно советую взять ее с собой, если ты соберешься на юг! — продолжал Саша, — вам уже и жениха искать пора!
Оно-то ведь дело молодое, прекрасная пора, только быстро что-то проходит!
Итак, жениха.
— У нее пока и так полно забот! КАкие женихи! ВЕтер в голове гуляет! — отозвался Петр, хотя понимал, что Саша все же прав.
— Но ведь ей уже пятнадцать! А она кроме нас никого из людей в глаза не видела!
— Но что, мы не люди? По-моему, видеть нас для нее вполне достаточно!
Конечно, мы люди, но она должна знать, что жизнь не кончается за лесом!
Ей нужно разнообразие, ведь сама-то жизнь тоже бывает разная! И она должна это ощутить! А уж потом сама разберет, что ей нужно!
— Но мать-то ее в жизни из леса так и не выходила! А ее дед…
— Да, это так! Только ничего хорошего это им не принесло, так и знай!
Конечно, теперь Эвешку за лес калачом не заманишь! Она ведь сразу почувствует себя плохо среди незнакомого мира! Она привыкла только к нам, и остальной народ будет просто пугать и раздражать ее!
— Ну что ты! Она привыкнет!
— Черта с два! Если даже и привыкнет, то не так быстро, как ты думаешь!
К тому же Эвешка сама не хочет выходить из леса! А твоя дочь не такая!