Евгений Онегин (илл. Тимошенко), Пушкин Александр Сергеевич

Евгений Онегин (илл. Тимошенко)

на обложку

Пушкин Александр Сергеевич

Шрифт:

XVII

Но чаще занимали страстиУмы пустынников моих.Ушед от их мятежной власти,Онегин говорил об нихС невольным вздохом сожаленья;Блажен, кто ведал их волненьяИ наконец от них отстал;Блаженней тот, кто их не знал,Кто охлаждал любовь — разлукой,Вражду — злословием; поройЗевал с друзьями и с женой,Ревнивой не тревожась мукой,И дедов верный капиталКоварной двойке не вверял.

XVIII

Когда прибегнем мы под знамяБлагоразумной тишины,Когда страстей угаснет пламяИ нам становятся смешныИх своевольство иль порывыИ запоздалые отзывы, —Смиренные не без труда,Мы любим слушать иногдаСтрастей чужих язык мятежный,И нам он сердце шевелит.Так точно старый инвалидОхотно клонит слух прилежныйРассказам юных усачей,Забытый в хижине своей.

XIX

Зато и пламенная младостьНе может ничего скрывать.Вражду, любовь, печаль и радостьОна готова разболтать.В любви считаясь инвалидом,Онегин слушал с важным видом,Как, сердца исповедь любя,Поэт высказывал себя;Свою доверчивую совестьОн простодушно обнажал.Евгений без труда узналЕго любви младую повесть,Обильный чувствами рассказ,Давно не новыми для нас.

Ах, он любил, как в наши летаУже не любят; как однаБезумная душа поэтаЕще любить осуждена:Всегда, везде одно мечтанье,Одно привычное желанье,Одна привычная печаль.Ни охлаждающая даль,Ни долгие лета разлуки,Ни музам данные часы,Ни чужеземные красы,Ни шум веселий, ни наукиДуши не изменили в нем,Согретой девственным огнем.

XXI

Чуть отрок, Ольгою плененный,Сердечных мук еще не знав,Он был свидетель умиленныйЕе младенческих забав;В тени хранительной дубравыОн разделял ее забавы,И детям прочили венцыДрузья-соседи, их отцы.В глуши, под сению смиренной,Невинной прелести полна,В глазах родителей, онаЦвела как ландыш потаенный,Не знаемый в траве глухойНи мотыльками, ни пчелой.

XXII

Она поэту подарилаМладых восторгов первый сон,И мысль об ней одушевилаЕго цевницы первый стон.Простите, игры золотые!Он рощи полюбил густые,Уединенье, тишину,И ночь, и звезды, и луну,Луну, небесную лампаду,Которой посвящали мыПрогулки средь вечерней тьмы,И слезы, тайных мук отраду…Но нынче видим только в нейЗамену тусклых фонарей.

XXIII

Всегда скромна, всегда послушна,Всегда как утро весела,Как жизнь поэта простодушна,Как поцелуй любви мила,Глаза как небо голубые;Улыбка, локоны льняные,Движенья, голос, легкий стан —Всё в Ольге… но любой романВозьмите и найдете, верно,Ее портрет: он очень мил,Я прежде сам его любил,Но надоел он мне безмерно.Позвольте мне, читатель мой,Заняться старшею сестрой.

XXIV

Ее сестра звалась Татьяна… 29 Впервые именем такимСтраницы нежные романаМы своевольно освятим.И что ж? оно приятно, звучно;Но с ним, я знаю, неразлучноВоспоминанье стариныИль девичьей! Мы все должныПризнаться: вкусу очень малоУ нас и в наших именах(Не говорим уж о стихах);Нам просвещенье не пристало,И нам досталось от негоЖеманство, — больше ничего.

Сладкозвучнейшие греческие имена, каковы, например: Агафон, Филат, Федора, Фекла и проч., употребляются у нас только между простолюдинами.

XXV

Итак, она звалась Татьяной.Ни красотой сестры своей,Ни свежестью ее румянойНе привлекла б она очей.Дика, печальна, молчалива,Как лань лесная, боязлива,Она в семье своей роднойКазалась девочкой чужой.Она ласкаться не умелаК отцу, ни к матери своей;Дитя сама, в толпе детейИграть и прыгать не хотелаИ часто целый день однаСидела молча у окна.

XXVI

Задумчивость, ее подругаОт самых колыбельных дней,Теченье сельского досугаМечтами украшала ей.Ее изнеженные пальцыНе знали игл; склонясь на пяльцы,Узором шелковым онаНе оживляла полотна.Охоты властвовать примета,С послушной куклою дитяПриготовляется шутяК приличию, закону света,И важно повторяет ейУроки маменьки своей.

XXVII

Но куклы даже в эти годыТатьяна в руки не брала;Про вести города, про модыБеседы с нею не вела.И были детские проказыЕй чужды: страшные рассказыЗимою в темноте ночейПленяли больше сердце ей.Когда же няня собиралаДля Ольги на широкий лугВсех маленьких ее подруг,Она в горелки не играла,Ей скучен был и звонкий смех,И шум их ветреных утех.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14-38

Воевода

Ланцов Михаил Алексеевич

5. Помещик

Фантастика:

альтернативная история

5.00

рейтинг книги

Апокриф

Вайс Александр

10. Фронтир

Фантастика:

боевая фантастика

космическая фантастика

космоопера

5.00

рейтинг книги

Я - злодейка в дораме. Сезон второй

Вострова Екатерина

2. Выжить в дораме

Фантастика:

уся

фэнтези

сянься

попаданцы

5.00

рейтинг книги

13. История Телепата

Фантастика:

боевая фантастика

аниме

попаданцы

фэнтези

5.00

рейтинг книги

Черный рынок

Вайс Александр

6. Фронтир

Фантастика:

боевая фантастика

космическая фантастика

космоопера

5.00

рейтинг книги

1. Личный аптекарь императора

Фантастика:

городское фэнтези

попаданцы

аниме

фэнтези

5.00

рейтинг книги

Чтение онлайн

книги

авторы

Жанры

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Евгений Онегин (илл. Тимошенко)

Пушкин Александр Сергеевич

Шрифт:

Воевода

5. Помещик

Фантастика:

альтернативная история

рейтинг книги

Апокриф

10. Фронтир

Фантастика:

боевая фантастика

космическая фантастика

космоопера

рейтинг книги

Я - злодейка в дораме. Сезон второй

2. Выжить в дораме

Фантастика:

уся

фэнтези

сянься

попаданцы

рейтинг книги

Новик

2. Помещик

Фантастика:

альтернативная история

рейтинг книги

Геном хищника. Книга четвертая

4. Я - Легенда!

Фантастика:

боевая фантастика

рпг

попаданцы

рейтинг книги

Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

2. Воронцов. Перезагрузка

Фантастика:

попаданцы

альтернативная история

фэнтези

рейтинг книги

Бастард Императора. Том 5

5. Бастард Императора

Фантастика:

попаданцы

аниме

фэнтези

рейтинг книги

Старый, но крепкий 3

3. Культивация без насилия

Фантастика:

рпг

уся

фэнтези