Если веришь
Шрифт:
– Не знаю, – пожал плечами Джейк. – Читать, разговаривать, сидеть дома. В общем, обычные вещи.
– Звучит не очень весело. Разве твой папа не научил тебя чему-нибудь?
На мгновение у Джейка перехватило дыхание. Он медленно встал.
– Нет. Мой папа ничему меня не научил.
– Послушай, малыш... – нахмурился Бешеный Пес. Но Джейк не слушал. Он стремглав выбежал из кухни, оставив Бешеного Пса одного.
– Господи Иисусе, – пробормотал он, – парень такой же недотрога, как она.
Мария мчалась по гравийной дорожке, пытаясь прийти в себя и снова обрести равновесие.
Внезапно она остановилась.
Перед ней возник белый штакетник.
«Когда-то ворота ничего для меня не значили...»
Что, если она сейчас отодвинет щеколду, откроет ворота и выйдет? Каково чувствовать себя по ту сторону?
Но ее немедленно начал душить страх. Сердце громко застучало, дыхание стало прерывистым.
Отвернувшись от ворот, она побежала в сторону сада.
«Может быть, завтра, – в отчаянии подумала она, – может быть, завтра ты выйдешь, ни о чем не задумываясь...»
Но она знала, что говорит пустые слова. Она уже много лет не хотела покидать ферму, с тех самых пор как вернулась – униженная, испуганная и... беременная. Тогда она закрыла за собой ворота и попыталась забыть о находящемся за ними внешнем мире. И хотя она не собиралась здесь оставаться и прятаться, получилось, что она так и не вышла за ворота.
Она вспомнила день, когда в последний раз закрыла ворота шестнадцатилетней девушкой.
Стивен.
Она медленно опустилась на колени в росистую траву. Голова ее поникла. В сознании всплыли воспоминания о том времени; она слишком слаба, чтобы побороть их, слишком устала, чтобы заставить себя забыть.
В тот вечер, когда она познакомилась со Стивеном, она приехала в город с родителями на представление «Ромео и Джульетта», которое давала заезжая европейская труппа.
Стивен, разумеется, играл Ромео.
Она не могла оторвать от него глаз. На сцене он казался выше, чем в жизни, и был ослепительно прекрасен. Когда он ей улыбнулся, сердце Марии просто расплавилось. Никто еще никогда так на нее не смотрел, никто так ей не улыбался.
Она ясно помнила тот вечер. В летнем небе сверкали мириады звезд. После представления она подошла к сцене, поджидая родителей. Она не сразу поняла, что они уехали домой без нее.
Даже сейчас, при одном воспоминании, она ощутила укол в сердце. Она знала, впрочем, как и сейчас, что они ее любят. Просто друг друга они любили больше.
Она сидела на деревянном мостике, болтая ногами. Опершись на шершавые доски и задрав голову, она смотрела на звездное небо и старалась не заплакать.
«Почему такая очаровательная крошка сидит здесь совсем одна?»
Мария до сих пор помнит его мягкий ирландский выговор.
Он казался таким красивым – ее Стивен. Очаровательный обманщик. Двадцатидвухлетний актер с заученной улыбкой и ласковым обхождением. Для одинокой шестнадцатилетней девушки он представлялся воплощением мечты, которая, по ее мнению, выражалась в словах: «Я люблю тебя». И когда он произнес их с тихим смешком и поцеловал, она забыла обо всем на свете.
Мария покачала головой и грустно улыбнулась. Если бы тогда его смех продлился бы чуть дольше или она бы меньше на него полагалась...
Она влюбилась так скоропалительно и так мало требовала взамен.
«Господи, не допусти, чтобы я снова совершила ту же ошибку. Укрепи меня...»
Она легла в мокрую траву и, закрыв глаза, подставила лицо теплым лучам восходящего солнца.
Она задремала. Разбудил ее звук шагов.
Мария открыла глаза, но сначала увидела лишь темный силуэт на фоне яркого солнца. Потом – знакомую шляпу и знакомую улыбку.
Бешеный Пес.
Мария приподнялась на локтях.
– Нет, не вставайте. – Он сел рядом.
Она хотела встать и убежать, но почему-то не могла даже пошевелиться.
Он вытянулся во весь рост. Она немного отодвинулась.
– Спросите меня о чем-нибудь, Мария. Спросите о чем хотите.
– Почему вы решили, что я хочу задать вам какой-нибудь вопрос?
– Я знаю.
– Что, если я задам слишком личный вопрос?
– Вы не сможете.
Она позволила себе посмотреть в его сторону. Он лежал, положив руки под голову, скрестив ноги и глядя в бледно-розовое небо. От его близости у нее перехватило дыхание. Ей вдруг мучительно захотелось сломать все барьеры прошлого и позволить себе полюбить его.
Однако она тут же себя одернула: «Не будь дурой!..»
– Всегда есть слишком личные вопросы, на которые трудно или не хочется отвечать.
– Мне нетрудно. Я могу рассказать о чем угодно.
– Почему?
– Потому что у меня нет секретов, – пожал он плечами. Она немного приподнялась, все еще разглядывая его профиль.
– Ладно. Вы говорили, что никогда не лжете. Тогда в чем же ваш грех?
– Что вы имеете в виду?
– Почти для всех ложь – самый большой грех. А у вас какой?
Он помолчал, раздумывая.
– Я всегда ухожу.
– Не вижу здесь греха. – Он повернул к ней голову.
– Загвоздка в том, как я ухожу.
Мария снова опустилась в траву и тоже стала смотреть в небо. Наступило молчание. Каждый обдумывал то, что сказал Бешеный Пес.
«Загвоздка в том, как я ухожу».
Мария почувствовала, что дрожит, хотя утро выдалось теплым. Его слова прозвучали как предупреждение. Как будто он хотел предупредить ее, чтобы она не ожидала от него ничего другого.
Какое-то безумие! Зачем ему предупреждать ее? Не все ли ему равно, что она от него ожидает?
– Меня всегда поражает ваша честность, мистер Стоун.
– Я никогда не совру вам, Мария.
Она закрыла глаза, не желая поддаваться очарованию его простых слов.
– Теперь моя очередь задавать вопросы.
– Я не давала согласия играть с вами в вашу игру.
– Разве мы играем, Мария? Мы ведем беседу. – Она попыталась расслабиться.
– О! Если так, хорошо. Задайте... не личный вопрос.