Чтение онлайн

Зик улыбнулся.

– Начнем здесь, на диване, а ты помнишь ту софу? Или сразу отправимся в спальню?

Вместо ответа Ариэль поднялась на цыпочки и, обвив руками шею Зика, крепко его поцеловала. Едва их губы встретились, как испепеляющий жар любви вспыхнул между ними с новой силой. Зик сжал ее в объятиях, и Ариэль почувствовала, что отрывается от земли: он подхватил ее и понес через гостиную в спальню. По пути она заметила их отражение в старинном викторианском зеркале, и… что-то мелькнуло еще… или кто-то?.. Ариэль не разобрала…

– Милая, – хрипло прошептал Зик, когда уложил ее на постель, – подожди минутку. Мне казалось, ты не хотела торопиться.

– Только не сейчас, – простонала она, выгибаясь, чтобы коснуться грудью его груди.

И он стал медленно раздевать ее, останавливаясь для нежных поцелуев и тихой ласки, шепча хвалы ее красоте, касаясь ее легко, умело… Потом он сбросил одежду с себя и лег рядом. Губы Зика коснулись ложбинки на ее груди и нежно охватили сосок, лаская его языком. Это подействовало на Ариэль возбуждающе. Казалось, ее томлению нет предела. Она вздохнула и протянула к Зику руки, чтобы обнять его, требуя большего. Еще поцелуев. Еще ласк.

Его губы двинулись вниз по ее телу, целуя и лаская каждый сантиметр. Когда они достигли трепетных лепестков ее лона и начали играть ими, она издала тихий стон, перешедший затем в хрип. Небывалое тепло разлилось по телу Ариэль. Ее спина выгнулась дугой, мышцы живота и стройных бедер напряглись. Она задрожала от охватившего ее нестерпимого желания, и тут Зик вошел в нее.

Подгоняемые древним как мир инстинктом соития, они начали ритмичное движение, разжигая пламя своей любви. Бедра Ариэль вздымались навстречу каждому движению Зика, захватывая его глубже и глубже. Она чувствовала, как жарче и жарче разгорались тлеющие в ней угли, и вот наконец они вспыхнули ярким пламенем. С низким, протяжным стоном наивысшего удовлетворения она отдалась этому пламени.

– Я люблю тебя, – прошептал Зик, когда то же пламя охватило и его.

Ариэль крепче сжала объятия и позволила себе поверить ему.

В холодильнике они нашли фрукты, йогурт, копченого лосося и три сорта сыра. На кухонных полках отыскали диетические крекеры, каравай хлеба и пакет миланского печенья. Пир решили устроить в гостиной.

Ариэль и Зик сели лицом друг к другу на противоположных концах дивана, вытянув ноги и касаясь босыми ступнями. Зик натянул джинсы. Ариэль завернулась в голубой купальный халат, который нашла на двери ванной. Солнечные лучи полосами падали на них через открытое окно.

– Как ты здесь оказался? – спросила Ариэль, обводя жестом комнату. – Удивительно миленькая квартирка, учитывая место и все остальное… Но почему именно сейчас ты выбрал ее?

– Начинаю думать, это судьба.

– Судьба? Вот как?

– Я направлялся в отель «Регент Беверли Уилшир», но из-за пробок и ремонта дороги пришлось поехать в объезд. Тут я и увидел Крепость холостяков. Из дома как раз в этот момент вышел управляющий, чтобы прикрепить табличку «Сдаются комнаты». Тот самый управляющий, который был здесь и двадцать пять лет назад…

– Совпадения случаются каждый день.

– Возможно. Но не такие же! А ты помнишь Джека Шаннона? Младшего брата Эрика Шаннона?

– Смутно. Я встречала его раз или два – и то мельком. Он был моложе всех вас, не так ли? Думаю, моего возраста. – Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить что-то важное. – Он писатель?

– Репортер, – уточнил Зик. – Сейчас женатый человек, пописывает для «Тайме». Его жена не старше Кэмерон.

– Шутишь? – Ее глаза недоверчиво прищурились.

– Да нет, их просто нужно видеть вместе. Она намного мудрее своих лет, а он, странным образом, моложе. Им – как бы получше объяснить? – хорошо вместе. Чтобы понять их, ты должна прочитать сценарий Джека, он на моем рабочем столе.

– Он к тому же сценарист?

Зик кивнул.

– Причем неплохой, я хочу купить права на первую постановку всего, что он напишет.

– Так хорош?

Зик снова кивнул.

– И это еще не все. Он снимал эту квартиру прямо передо мной. В тот день, когда я зашел ее посмотреть, они съезжали.

Бутылка минеральной воды замерла на полпути к губам Ариэль.

– Ты имеешь в виду, он жил здесь все это время? В доме, где умер его брат? Это ужасно.

– Нет, он жил здесь пару месяцев. Его – цитирую – «потянуло на это место». – (Как и нас, хотелось сказать Ариэль, но она продолжала слушать Зика.) – Так вот, Джек заверил меня, что эта квартира не случайно притягивает к себе: появляющаяся в зеркале женщина обещает изменения в жизни жильцов. Их может ожидать удача или поражение, точно этого никто не знает, одно достоверно: изменения неизбежны.

И тут Ариэль вспомнила, что видела что-то (или кого-то?) в зеркале, когда Зик нес ее из гостиной в спальню. Пытался ли этот кто-то сказать, что вера в любовь Зика сделает ее мечты явью? Или предупреждал, что бывший муж снова разобьет ее сердце?

– Последний шанс передумать, – шепнул Зик на ухо Кэмерон. – Если сбежим сейчас, нас никто не остановит. Когда хватятся, мы будем на полпути в Мексику.

Кэмерон ткнула его локтем в бок, стараясь не захихикать и не испортить торжественность момента.

– Ну, папа! Веди себя прилично!

– Что? – притворно-обиженным тоном проговорил он, потирая бок, словно ему действительно больно. – А что я такого сказал? Только попытался спасти тебя от этой кутерьмы…

Кэмерон понимающе взглянула на него из-под фаты и положила голову ему на плечо.

– Я знаю, что ты пытался сделать, папочка. И люблю тебя за это.

Зик ощутил в горле ком. Его дочь выходит замуж…

Еще секунда и… звуки «Свадебного марша» растаяли в воздухе. Зик взглянул на улыбающуюся под фатой дочь. Ее лицо было спокойно и безоблачно, как у мадонны, а темные глаза сияли счастьем.

– Я люблю тебя, моя малышка, – прошептал он, проталкивая слова сквозь ком в горле. И, накрыв холодные тонкие пальцы дочери своей теплой рукой, повел ее навстречу будущему.

Сидя в первом ряду и следя за бывшим мужем и единственной дочерью, Ариэль едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Она ведь обещала себе не плакать! Свадьба – радостное событие, праздник двух влюбленных, клянущихся в вечной любви. Конечно, ее собственная свадьба была не такой, но сейчас она не будет думать об этом, ни к чему омрачать сегодняшний день грустными воспоминаниями.