Чтение онлайн

До начала ооновской атаки оставалось тридцать девять минут.

“Если я – Хабад, а во мне – какой-то испанец, то где же сам Лидер Революции? – лихорадочно думал Примак-Хабад. – В испанце, что ли? Тогда получится колечко… Или же это цепочка без конца и без начала?..”

Когда Примак-Хабад занялся разблокированием двери, испанец вдруг закричал: “Мама!” лицо его исказилось, он стал изо всех сил стучать по столу костяшками пальцев. Смотреть на рыдающего, скорчившегося в кресле “Примака” Примаку было не то что странно, а скорее омерзительно и даже страшно.

– Прекратите, амиго! Как не стыдно! Вы же мужчина! – Испанец вздрогнул. – Не позорьте чужой мундир!..

Испанец поднял голову, посмотрел на Примака-Хабада покрасневшими, но уже отнюдь не безумными глазами, а потом произнес:

– Я, кажется, сошла с ума.

“Только этого не хватало!.. Баба!.. Во мне сидит баба!..” Генерал собрался с духом и постарался говорить успокаивающим тоном (нянькайся тут с ней!):

– Не могли же все разом чокнуться… Давайте договоримся: мы каким-то чудом ненадолго попали в чужие тела, и наша задача: выпутаться из этой переделки живыми и невредимыми. Я вам помогу.

“Баба” попыталась улыбнуться. Губы скривились в жалкую гримасу. Примак прекрасно понимал, что без ее помощи у него ничего не выйдет. Увидев своего командира в таком виде, парни могут сорваться и наломать дров. К тому же еще не известно, когда он вернется в себя – быть может, именно этой “бабе” придется давать отбой атаке и сигнал к началу операции “Прыжок”. Так что генерал должен выглядеть генералом и уметь произнести хотя бы несколько слов по-русски. Пришлось “Примаку” на время оставить дверь в покое и заняться учебой.

…Выйдя в приемную, “баба” внятно произнесла:

– Посли, ребьята.

И ооновская делегация в сопровождении Примака-Хабада, его адъютанта и начальника внутренней охраны двинулась к выходу. А в дверях транспортного ангара их уже ждал Гулям-Хабад.

– Арестуйте их! Это измена! … Истинного Хабада поволокли в камеру.

– Не уезжайте без меня, – шепнул Примак-Хабад на ухо “бабе”. – Скажите им: “Надо подождать”.

И лже-Примак пробубнила:

– Надо подоздьять.

У генерал-лейтенанта мурашки пошли по коже от такого произношения, но и на этот раз вроде пронесло. Он устремился следом за арестованным. Начальник внутренней охраны не отставал от Примака-Хабада ни на шаг.

Пристукнуть бы сейчас гадину, разом решив все проблемы!.. Но с убийством чужой оболочки исчезнет ли сам Лидер Революции? А если он вернется в себя? Нет, риск слишком велик. Зато вот пленки…

В коридор выходили двери дюжины камер. Хабада только что затолкнули в ближайшую.

– Оставьте нас одних! – по-английски приказал Примак-Хабад начальнику внутренней охраны (он ведь остался без переводчика). Тот беспомощно поглядел на Лидера Революции и покачал головой. Ну что ж, пускай остается, все равно ничего не поймет.

– Где пленки?! – распахнув дверь в камеру ударом ноги, рявкнул генерал.

Арестованный молча сверлил Примака-Хабада маленькими подслеповатыми глазками.

– Пристрелю тебя!

Не понимаю, соратник…– Человечек сел на корточки у стены.

Генерал достал из кобуры инкрустированный серебром браунинг. В рукоятку его была врезана пластина малахита, которую по углам украшали квадратные изумруды. Снял пистолет с предохранителя.

– Чего ты хочешь, пес?! – В глазах арестованного не было страха.

– Пленки с Хабад КОМАНДОЙ. Считаю до трех. Примак вскинул пистолет:

– Р-раз…

Человечек обнажил в улыбке неровные зубы. – Два…

– Стреляй, и я тут же вернусь в себя.

– Три…

Арестованный демонстративно отвернулся. Пуля попала ему в левую руку. Он дернулся, взвыл и медленно свалился на бок.

– Пленки давай! – орал Примак. Времени у него больше не было. – Изувечу!

– Стреляй, – прошипел человечек и заворочался на полу, пытаясь подняться.

“Ничего не выйдет!” – со злостью подумал генерал и сплюнул на пол. С грохотом захлопнул дверь камеры. Поднимался по металлической лестнице почти бегом, и его шаги рождали гулкое эхо.

Всю дорогу к аэродрому Игорь Николаевич был как на иголках – ждал: то ли погоня объявится, то ли начальнику охраны прикажут по рации живыми русских не выпускать, то ли “баба” со страху выкинет какой-нибудь фортель.

Наконец вот она, посадочная площадка, а что толку? Вот если б он мог сейчас вернуться в свое тело!.. Если б это наваждение кончилось, и он снова оказался бы среди своих, снова взял в руки бразды правления!..

Пока Примак-Хабад настропалил “бабу”, с него семь потов сошло, и все-таки отбой воздушной атаке был дан. А потом испанка дважды пробубнила по рации: “Прижок! Прижок!” Игорь Николаевич готов был задушить ее своими руками. Однако и тут сработало: операция по захвату пленок началась.

А русские тем временем с тревогой смотрели на командира, который сам на себя не был похож. И главное: чего ждет, непонятно. Сматываться надо, а он не мычит, не телится. Или это его Хабад не отпускает?..

Когда Примак-Хабад увидел Хабадова адъютанта, бегущего к нему от штабного БТР, подумал: дело – швах. Расстегнул кобуру, приготовился.

– Соратник! – подбежал запыхавшийся адъютант. – Срочное сообщение! Ооновские самолеты и вертолеты поднялись в воздух, активность заметна и на земле. Командующий Северным фронтом ждет ваших распоряжений.

– Без моего приказа огня не открывать, – сказал Примак-Хабад. Он надеялся лишь на всеобщий страх, испытываемый подчиненными перед Лидером Революции. – Ну, чего стоишь?! – рявкнул на молоденького адъютанта. – Передавай!

Тот козырнул и бросился к бронетранспортеру.

“Незачем дольше держать здесь “бабу” – пусть себе летит и как можно скорей! – подумал Примак-Хабад – И когда меня шлепнут, я разом убью двух зайцев: и Хабаду – крышка, и сразу же вернусь в себя. И чем дальше я буду в этот момент отсюда, тем лучше”. И он крикнул русским: