Чтение онлайн

– Я Пауль Райнер. Меня прислал Юрген фон Шрёдер.

Шофер немедленно открыл дверцу.

– Прошу вас. Ключ в зажигании.

– Куда мне ехать?

– Господин барон не дал точного адреса. Он только сказал, чтобы вы ехали в то место, где благодаря вам он начал носить на глазу повязку. Сказал, что вы поймете.

Где герой побеждает, когда принимает собственную смерть

Тайное рукопожатие масона-мастера - самое сложное из всех. Обычно его называет "львиный коготь", пожатие производят большим пальцем и мизинцем, а остальные три пальца прижимаются ко внутренней стороне запястья брата-масона. Исторически оно произошло из определенного положения тела, называемого "пять точек братского соприкосновения": нога к ноге, колено к колену, грудь к груди, рука за спиной, а щеки соприкасаются. В ХХ веке эта практика была забыта. Тайное название рукопожатия - МАХАБОН, а произносят его по слогам: МА-ХА-БОН.

С тихим скрипом колеса остановились, и Пауль изучил переулок через ветровое стекло. Начался мелкий дождь. Здесь, в сумраке, он ничего не мог различить кроме одинокого фонаря, под которым в конусе желтоватого света танцевали капли.

Через пару минут он решился выйти из машины. Целых четырнадцать лет он не был в этом переулке на берегу Изара. Здесь по-прежнему скверно пахло плесенью, гнилью и тухлой рыбой. В этот поздний час кругом было так тихо, что каждый его шаг гулко отдавался в тишине.

Наконец, он дошел до сарая и толкнул дверь. Похоже, здесь ничего не изменилось. Разве что пятна зеленой плесени, покрывавшие деревянную дверь, стали как будто больше, чем в те далекие времена, когда Пауль открывал ее каждое утро, переступая порог. Ржавые петли натужно застонали, дверь теперь открывалась с большим трудом, и Паулю пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы открыть.

Он вошел внутрь. С потолка свисала единственная лампочка. Те же стойла для лошадей, земляной пол и повозка угольщика.

А прямо перед ним стоял Юрген с пистолетом в руке.

– Привет, братишка, - сказал он.
– Закрой дверь и подними руки вверх.

Из одежды на Юргене были лишь черные брюки и форменные сапоги, а торс обнажен.

– Мы же договорились - никакого огнестрельного оружия, - сказал Пауль, осторожно поднимая руки вверх.

– Подними рубашку, - велел Юрген, взмахнув пистолетом, и Пауль подчинился.
– Медленно. Вот так, хорошо. Теперь повернись, медленно. Очень хорошо. Сдается мне, что ты готов следовать правилам, Пауль. И я тоже.

Он вытащил из пистолета обойму и отбросил ее через перегородку стойла. Однако в пистолете осталась еще одна пуля, а дуло по-прежнему было нацелено на Пауля. Тот огляделся.

Они были одни.

– Ну что, ничего здесь не изменилось, правда?
– поинтересовался Юрген.
– Я и не хотел здесь ничего менять. Твой приятель-угольщик разорился пять лет назад, и я купил у него этот сарай за бесценок. Надеялся, что однажды ты сюда вернешься.

– Где Алиса, Юрген?

Брат облизал губы, прежде чем ответить.

– Ах, та еврейская шлюшка? Ты когда-нибудь слышал о Дахау, братишка?

Пауль молча кивнул. Он мало что знал о концентрационном лагере Дахау, но то, что ему было известно, ничего хорошего не сулило.

– Я уверен, что там ей будет удобно. Во всяком случае, она казалась вполне довольной, когда мой друг Эйхман сегодня вечером ее туда отвез.

– Ты гнусная свинья, Юрген.

– Что я могу на это сказать? Что поделать, если ты не способен защитить своих женщин, братишка.

Услышав эти слова, Пауль пошатнулся, словно его ударили кулаком в лицо. В эту минуту он понял всё.

– Это ведь ты ее убил, да? Ты убил мою мать.

– Черт побери, много же времени тебе потребовалось, чтобы догадаться!
– глумливо расхохотался Юрген.

– Я был с ней в последние минуты ее жизни. И она... она сказала, что это не ты.

– А ты как думал? До последней минуты она тебе лгала, пыталась защитить. Но я не вру, Пауль - сказал Юрген, размахивая у него перед носом письмом Илзе Райнер.
– Здесь всё написано, вся эта история от начала и до конца.

– Ты мне его отдашь?
– спросил Пауль, с тревогой глядя на бумажный прямоугольник.

– О, нет. Я уже сказал, что у тебя нет против меня ни единого шанса. Я убью тебя собственными руками, братишка. Но если вдруг случится чудо и меня поразит молния... тогда оно будет здесь.

Юрген наклонился и насадил письмо на один из торчащих из стены гвоздей.

– Снимай пиджак и рубашку, Пауль.

Пауль подчинился, бросив одежду на пол.

Он разделся до пояса, теперь в его фигуре осталось очень мало от прежнего тощего подростка, каким он был много лет назад. Могучие бицепсы бугрились под загорелой кожей, покрытой тонкими прожилками мелких шрамов.

– Ну что, доволен?

– Ну-ну... Сдается мне, кто-то активно принимал витамины, - задумчиво проговорил Юрген. Я уже подумываю, не проще ли было бы просто пристрелить тебя, чтобы не создавать лишних проблем?

– Так стреляй, Юрген. Ты всегда был трусливым крысенышем.

– Не смей называть меня так, братишка.

– После того, как вы вшестером напали на одного? Шестеро с ножами против безоружного? И как, по-твоему, это называется, братишка?

С трудом сдерживая ярость, Юрген отшвырнул пистолет и схватил охотничий нож, лежавший рядом с ним, на козлах повозки.