Элоиз
Шрифт:
– Ну-ну. И положишь меня в психушку?
– Не говори глупостей. Так ты приедешь или нет?
– Знаешь что, Крис. Иди к черту. Я никуда не поеду. А ты делай что хочешь.
Я бросила трубку. Мобильник в Тэлланд Бэй не ловит, так что можно позволить себе устроить небольшую сцену по городскому. Я и впрямь была в бешенстве. И в отчаянии. Неужели если у человека один раз в жизни случился нервный срыв, теперь его здравомыслие будет всегда подвергаться сомнению? Я собственными ушами слышала, сколько злости в Теде, злости на Элоиз. И как посмел Крис допустить, что мне все это только кажется? Если ему не нравится что-то слышать, значит, я сумасшедшая? Какая жена может мириться с таким отношением?
Два года назад летом заболела Иви. У нее так сильно болела голова, что она даже плакала. А потом ее начало рвать. Мы тогда были в Корнуолле, и нас отправили в Деррифордскую больницу в Плимуте. Врачи не нашли ничего серьезного, а Крис сказал, что, наверное, это кишечный вирус. Мы привезли Иви обратно в Тэлланд Бэй, но лучше ей не стало. Девочка часами лежала на диване, смотрела на меня, бледная, изнывая от боли. Я была убеждена, что с ней происходит нечто страшное – что у нее рак мозга. И я настояла на снимке.
Крис понимал, что я перегибаю палку, но все же попросил врачей сделать обследование. Врачи сказали, что нет у нее никакого рака. Даже показали мне снимок. Я в этом ничего не понимала, но Крис взглянул и вздохнул с облегчением. Они стояли с врачом и перешучивались, рассматривая снимок, а я в ужасе глядела на их. Что они там смеются? У нашей дочери рак, а Крис улыбается?
Когда мы ехали обратно в Тэлланд Бэй, я была потрясена и напугана. Мы добрались до дома. Иви, схватившись за живот, пошла в кровать и попросила сделать ей грелку. А я налетела на Криса.
– Давай увезем Иви в Лондон. Я хочу услышать второе мнение и сделать еще один снимок.
У меня так дрожал голос, что Крис забеспокоился.
– Не нужно. Я все видел. Наша дочь в порядке. У нее кишечная инфекция. Она попринимает антибиотики, и скоро все пройдет.
Меня начало трясти.
– Нет же, Крис, у нее рак. Я просто знаю!
Крис присел рядом со мной, взял меня за руку.
– Дорогая, я сам врач, и я ответственно заявляю: нет у нее никакого рака.
Он погладил меня по голове.
– Кэти, кажется, я понимаю, в чем дело. Это все из-за Элоиз?
И тут я взорвалась, зашипела на него:
– Элоиз умирает, понимаешь? Это может произойти с каждым, ни с того ни с сего. И я не допущу, чтобы такое случилось с Иви.
Крис обескураженно ответил:
– Дорогая, обещаю тебе, что с Иви ничего подобного не произойдет.
– Ну да, ну да, так все говорят. Элоиз тоже говорили, что все будет хорошо. – Я начала истерически рыдать. – Она умирает, Крис, наша дочь умирает!
Так все и началось. Со следующей ночи меня стали преследовать кошмары.
Помню самый первый. Мне снится, что моей Иви всего три года. Она веселая, румяная, играет в куклы. Но вдруг – вижу – она начинает уменьшаться в размерах. Я схватила ее на руки, а она уже такая крошечная, как будто только родилась. А потом она и вовсе исчезла.
В полной панике я заметалась по дому. Где моя дочь? Я искала ее под подушками, выдвигала все ящики, но моя Иви исчезла, покинула меня. А потом я увидела на каминной полке спичечный коробок. Я схватила его и открыла. Внутри лежала моя крошечная дочурка. Она была так прекрасна, будто просто заснула, но я-то знала, что она умерла.
Потом было еще много других снов, похожих на сцены из готических романов. Будто я иду через зеленую долину, и на моем пути из земли вырастают головы. Они смотрят на меня серьезно и даже с некоторым сожалением и истекают кровью.
Или, например, я вижу поле, и вокруг разбросаны трупы животных – мертвые телята, котята, щенки, жеребята. Как же щемило сердце…
И – самый страшный сон. Передо мной сидит Элоиз, а в руках у нее спичечный коробок, в котором лежит моя мертвая дочь. И Элоиз улыбается, обдавая меня ледяным взглядом. В глазах ее – ликование.
– Вот видишь, Кэти, я не единственная, кто умирает раньше срока. Теперь ты почувствуешь, каково это – быть в разлуке со своими детьми. Пусть теперь и ТЫ тоже познаешь это невыразимое горе.
Ее прекрасное лицо искажалось гримасой злобного торжества, и она громко хохотала, и хохот этот походил на птичье квохтанье.
Каждую ночь я просыпалась с криком и слезами. В конце концов Крис отвез меня в Лондон, где я начала лечиться. Долгие месяцы я страдала ночными кошмарами, а днем пребывала в летаргическом ступоре, пораженная страхом возможной утраты. Мне поставили диагноз: клиническая депрессия.
А что же Иви? У нее оказался хронический аппендицит. Через несколько дней после того, как мы вернулись в Лондон, ее увезли на «скорой» в больницу и прооперировали. Все это было уже без меня. Крис даже боялся рассказать мне, что наша дочь хоть и не болела раком, но оказалась на грани жизни и смерти.
И даже потом, когда Иви выздоровела и снова повеселела, я продолжала бояться. Мне все так же снилась крошечная мертвая девочка в спичечном коробке и Элоиз, глумливо хохочущая над моим горем.
Но лекарства и психотерапия сделали свое дело, и я начала выздоравливать. К зиме я уже была в порядке, признав тот факт, что моя дочь здорова и что мой нервный срыв был вызван страхом за Элоиз. Я жила в постоянной тревоге из-за ее смертельной болезни, и когда моя собственная дочь заболела, произошел перенос с известными последствиями.
Да, я выздоровела, но знала, что теперь Крис всегда будет ждать признаков моей психической нестабильности. И хотя мне было чем гордиться – своим выздоровлением и рациональностью, я прекрасно понимала, что всегда буду стоять на краю пропасти. Если ты там побывал, такое не забывается. Такое не скинешь со счетов. Если хоть раз тебе довелось увидеть бездну, раскрывающуюся под твоими ногами, бездну, которая так неодолимо тянет к себе, но ты понимаешь, что там тебя ждет не только безумие, но и полный крах собственной жизни, в которой когда-то были и счастье, и любовь… Да, только тогда ты понимаешь масштабы этой пропасти, в которой нет ничего, кроме смерти. И даже если ты выздоравливаешь, возвращенная при помощи медицины в хрупкое состояние нормальности, ты всегда будешь помнить про живущих там демонов, способных высосать из тебя душу и радость жизни. Они рядом. И всегда готовы к прыжку.