Чтение онлайн

В гримерной Элла обронила пару фраз о своем отце. Она тогда сказала, что перед отъездом у родителей вышла ссора, и она, казалось, винила себя в их размолвке. Хэтти хотела вернуться к этой теме. Ее собственные родители развелись, когда она была маленькой, и ей знакомо было чувство вины, когда кажется, что из-за твоих проступков наказывают всю твою семью.

Но они уже очень далеко ушли от того разговора по душам, который был так нужен Хэтти.

— Ты скучаешь по школе? По друзьям? Но уж по домашней-то работе ты точно не скучаешь, спорим?..

Гунтарсон сказал:

— Я намерен нанять частных учителей. Конечно, о том, чтобы она вернулась в класс, и речи быть не может!

Этот человек перекрывал ей кислород. Никто не смог бы близко подобраться к Элле, пока он рядом. Пригласить его на площадку — какая это была ошибка!

— Мой брат Фрэнк ослеп, — вдруг выпалила Элла.

— Фрэнк? Это о нем ты хотела поговорить? Что это ты там принесла с собой?

Элла порылась в конверте, и вытащила снимок.

— Он ослеп сегодня. Он очень болен. И у него все время болит голова. Мама отвезла его в больницу. Ему сделали рентген. Он ослеп и может умереть.

О таком Хэтти никто не предупредил. Ей сказали, что у Эллы есть какая-то цель, связанная с этим интервью, но какая — никто не знал.

— У тебя там снимок — мы можем на него взглянуть? Если я поднесу его к свету, его будет видно на камере? А это…

— Это лицо Фрэнка, — сказала Элла, привстав с дивана. Ее возбужденный энтузиазм стремительно к ней возвращался, ведь то, что она собиралась сказать, было так важно! — Вот его глаза, эти темные места, они на рентгене не получаются. А вот нос, вот зубы — видите, твердые части получаются лучше, — она поочередно указывала пальцем на то, что называла. — Фрэнку семь лет. У него в апреле будет день рождения. Все говорят, что он не похож на меня, но он похож, немножко. Только он гораздо больше похож на мальчика, чем я, я имею в виду, он все время ездит на своем велике, и все такое. И папа ему больше спускает с рук всякого такого… Потому что он мальчик.

— Похоже, ты сильно его любишь…

— Он мой брат. Только когда я уехала в Лондон, ему пришлось ходить в школу и остаться жить с тетушкой Сильвией. И у него начались эти головные боли. А моя мама думала, что это просто тетя Сильвия закормила его пирожными и печеньем, — Элла торопливо сыпала словами, и каждая фраза звучала как вопрос. — Только потом у него начались припадки.

— И он теряет зрение?

— Он проснулся сегодня, и не смог ничего увидеть, но не сказал об этом. Он ждал нас, чтобы мы сами узнали.

— А врачи поняли, что с ним не так?

— Я могла вроде как чувствовать, что это такое. Я чувствовала, как у него болит голова, и знала, что у него темно в голове, но не могла понять, почему. Но потом возникло это холодное ощущение, вот здесь, прямо за глазами, — она ткнула большим и указательным пальцами себе в веки, — и это было оно, — она кончиком пальца потерла белое размытое пятно в центре снимка. — Оно твердое, и наощупь похоже, будто у него острые края. Типа… ну, вы когда-нибудь видели кусочек коралла? Из моря? У себя в голове я его чувствую таким.

— Ты чувствуешь, — медленно выговорила Хэтти, — отчего Фрэнк заболел? Но ты сама не ослепнешь?

— Я слепну, когда заглядываю в его голову. Поэтому я знаю, что там темно, — она пожала плечами. Ей не удавалось объяснить. Но сейчас это не имело большого значения. — Доктора не знают, смогут ли они сделать операцию.

— А что это за белая штука? И вправду коралл?

— Вы и сами знаете, — ответила Элла. — Рак.

— У него в мозгу? — Идиотский вопрос — но что еще, спрашивается, она могла сказать!

— Если они попытаются его вырезать, он навсегда останется слепым. Операция даже может его убить. Они говорят, это выросло очень быстро. И вырастет еще. Поэтому у него и болит голова: эта штука растет, и давит внутри головы. Вот почему…

Хэтти была поражена обыденной жестокостью рентгеновского снимка. Маленький брат Эллы был действительно очень болен. Элла чувствовала его болезнь, но понимала ли она, насколько та серьезна? Если то, что она говорила — правда, то Фрэнк мог умереть через несколько дней. Понимает ли это Элла?

— Вот почему, — повторила Элла.

— Вот почему — что? Вот почему ты сегодня пришла?

— Вот почему мне дана эта сила, — прошептала Элла. — Чтобы помочь Фрэнку выздороветь. Вот почему это должна быть я, а не Питер. Потому что он не может заглянуть в голову Фрэнка. Он это не чувствует. Он не узнает, когда оно исчезнет.

— Ты думаешь, что можешь заставить рак исчезнуть? — в голосе Хэтти было только благоговение. Никакого недоверия.

— Тогда это все имело бы смысл. Все эти полеты, сны, голоса и прочее. Потому что люди до сих пор не знают, что об этом думать. Даже если с ними что-то случается, и им приходится в это верить, они не знают что думать, потому что все это не имеет смысла. А в жизни все имеет смысл. Так что если Фрэнк выздоровеет — значит, смысл в этом. Вот что это все значит.

Элла обдумывала это весь день. Она знала, что именно собирается говорить, — но даже она удивилась, когда все получилось так, как она хотела.

— Как же ты можешь помочь ему выздороветь?

Элла сидела, выпрямившись, сжав руки. На ее лице было решительное и серьезное выражение. Она собиралась сделать все правильно.

— Не только я. Все. Когда меня на той неделе показывали по телеку — так? — люди, которые смотрели, получали те же способности, что и я. Это правда. Так Питер сказал. Люди просто начинали парить, всякие вещи исчезали, и все такое. Так что это из-за чего-то, связанного с телевизором.

— Как ты догадалась? — спросил Питер. Элла еще никогда не разговаривала так, пытаясь что-то объяснить.

— Это не случается, когда я встречаюсь с людьми. Как с Хэтти. Это не значит, что она будет левелтировать только потому, что я это делаю. А если это будет по телеку — она, может быть, сможет.

— Это так, — кивнул Гунтарсон, пытаясь сделать вид, что ему и раньше это приходило в голову. — Экстрасенсорные силы не распространяются на тех, кто тебя окружает, но передаются телезрителям. Эта коллективная энергия их активирует.