Чтение онлайн

Волосы у Шейлы блестели, и она полагала, что улыбка у нее обаятельная, но этого определенно не хватало, во всяком случае для школы. Наверное, в те годы, когда в школу ходила мама, все было проще. Опять же она росла в Огайо.

Шейла проводила в гардеробной целые дни, а ее няньку это нисколько не волновало. Летом нянька ей досталась старая, не хотела никуда ходить, сама часто бегала по врачам, отсюда и следовали жалобы родителей на «летний хаос». Шейла обнаружила, что может подслушивать разговоры родителей, прокравшись в гардеробную поздним вечером после посещения туалета. Иногда они говорили о ней. Не хорошее и не плохое, поэтому ее отец, похоже, ошибался, утверждая, что при подслушивании ничего хорошего не услышать. Ее родители тревожились из-за школы. Говорили об обидчиках и детях, пользующихся популярностью. Всплыла и Триста. Конечно же, из стана обидчиков. Более того, из самых плохих обидчиков, за которых грязную работу выполняют другие. Ее волосы тоже блестели. То есть блестящие волосы — атрибут популярности, но их одних не хватало, чтобы человек пользовался успехом. В своем разлинованном блокноте Шейла начала составлять список необходимого для популярности, и получилось у нее следующее:

1) «Блестящие волосы;

2) обаятельная улыбка (никаких брекетов, блеск для губ);

3) красивая одежда;

4) обходительность со всеми и грубость как минимум к одному человеку».

5) Продолжение следует…

Она продолжала обыскивать гардеробную. Ее отец сберегал все. Все! Запонки-одиночки, ключи от неизвестно каких дверей, кольца для ключей без единого ключа, старые визитки. Хранил даже коробку с младенческими вещами Шейлы, ничего особенного, но он их хранил. Очень раздражала ее эта одежда, особенно ползунки в цветах «Янкиз». Никто не покупает девочкам бейсбольные ползунки!

Но самая интересная находка ждала ее в шкатулке с драгоценностями матери, в которую Шейле залезать не полагалось. Там лежала красивая гравированная визитка с фамилией ее отца, фамилией какой-то женщины и адресом в центре города, на Чембейрс-стрит. Она не знала, что ее отец занимался каким-то бизнесом с женщиной, которую звали Хло Бизер. Шейла никогда не встречала Хло Бизер, отец никогда ничего о ней не говорил. Визитка смотрелась отлично: кремовая, из плотной бумаги, с тонкой зеленой линией вокруг имен и фамилий. Бизер — какая отвратительная фамилия. Только очень красивый человек мог выжить с такой фамилией.

Визитка скрепкой удерживалась на фотографии. Ее отец, с усами и более длинными волосами, наклонялся к блондинке. Сзади виднелись пальмы, он и блондинка салютовали фотографу стаканами с каким-то ярко-оранжевым напитком, а за пальмами полыхало оранжевое небо.

— Папа, кто такая Хло Бизер? — спросила она отца в поезде, когда они возвращались с его работы. Шла последняя неделя ее летних каникул, и в душном, жарком вагоне воняло потом.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросил он.

— Я нашла визитную карточку с ее именем и твоим.

— Где?

Почему она солгала? Инстинктивно. Инстинктивная ложь вызывала в школе проблемы. Шейла брала вещи. Лгала об этом. Но как она могла сказать правду о том, что брала вещи? Как кому-нибудь объяснить, что бумажник Тристы с золотыми и светло-коричневыми завитками, напоминавший пирожное с орехами, показался Шейле магическим. Показался талисманом: это слово она почерпнула из книг Эдит Несбит и Эдварда Игера — писателей, которых ее отец ставил выше Джоан Роулинг. Будь у нее такой бумажник, она стала бы могущественной. И она повела себя очень тактично. Возможно, потому ее и поймали: вынула все деньги, кредитные карточки и остальные личные вещи и переложила в сумочку Тристы, а себе взяла только бумажник. Семья Тристы была богатой-пребогатой. Бумажник для нее ничего не значил. Она бы купила новый через месяц-другой. Тогда как у семьи Шейлы достаток был средним, по словам ее родителей. Но на жизнь им хватало и они не испытывали никаких неудобств, разве что смущал дизайн столовой.

От нее не ждали, что она будет рыться в вещах. Но от нее и не ждали, что она откроет шкатулку с драгоценностями матери, которая стояла на туалетном столике, отделявшем захламленную отцовскую половину гардеробной от половины матери, где царил полный порядок.

Она решила признаться в меньшем преступлении.

— Я нашла ее в коробке с твоими запонками и прочим старым хламом.

— Не следует тебе рыться в вещах других людей, Шейла.

— Почему? У тебя есть секреты?

— Я имею право на личное пространство. Ты бы хотела, чтобы я заходил в твою комнату и копался в твоих вещах?

— Я бы не возражала. Я спрятала свой блокнот с записями. Тебе его никогда не найти. — Этот урок она вынесла из «Шпионки Гарриет»: дневник надо хранить так, чтобы никто до него не добрался, даже если в нем нет никаких пикантных подробностей. — Кто такая Хло Бизер?

Ее отец вздохнул.

— Думаю, ты знаешь, что я уже был женат. До твоей матери.

Она знала, но не придавала этому значения. Ее это не касалось никаким боком.

— Она заказала эту визитку, когда мы поженились и стали жить вместе. Мы разослали ее всем нашим друзьям. Свадьбу мы не устраивали, но хотели, чтобы наши друзья знали, где мы поселились.

— Она стала Бизер-Уайнер?

Он рассмеялся, словно Шейла задала нелепый вопрос.

— Хло? Нет. Нет. Она не захотела становиться Уайнер. — Он вновь рассмеялся, но уже другим смехом.

— Она умерла?

— Нет. С чего ты так решила?

— Не знаю. Вы развелись?

— Да.

— Почему?

— Странное дело, Шейла, но я действительно не помню. Мы поженились очень быстро. Может, не до конца все продумали. Ты готова к школе? У тебя есть все необходимое? Или нам надо еще разок заглянуть в магазин?

Она понимала, что отец хочет сменить тему. И позволила ему.

Но, вернувшись домой, сразу пожелала выяснить, а известна ли матери эта экстраординарная подробность жизни ее отца.

— Ты знала, что папа уже был женат? — спросила она мать, когда та пришла с работы. — На какой-то женщине, которую звали Хло Бизер?

— Да, — ответила мать. — Я это знала. И ты тоже. Мы тебе говорили, давным-давно.

— Может, и знала, но, наверное, забыла.

Мать посмотрела на отца, который читал «Уолл-стрит джорнэл» у кухонного стола. Поскольку он привез Шейлу, то есть пришел домой рано, они заказали обед в «Сити дайнер».

— А почему вспомнила сейчас?

Прежде чем Шейла успела открыть рот, ответил отец:

— Она нашла визитную карточку в коробке с моим хламом. Я сказал ей, что она должна уважать личное пространство других, и она пообещала, что будет. Так, Шейла?

— Так, — ответила Шейла, хотя и не помнила, что давала такое обещание. — И фотографию. Я нашла визитку и фотографию, сцепленные скрепкой.

— Тебе положить сладкие картофельные чипсы, Шейла? — спросила мать.

— Да, с коричным сахаром.