Чтение онлайн

Бутби повернулся ко мне.

— И вот что я из этого вынес, Арти. Нами движут эмоции — не интеллект. Чистая логика стерильна, лишенное эмоций убежище для некомпетентных людей. И в итоге самое важное — как мы способны чувствовать, а не думать.

Тут во мне что-то шевельнулось.

— Шерлок Холмс был кокаиновым наркоманом, так?

Он посмотрел на меня. Его брови поднялись.

— И холостяком.

Он бросил сигарету на землю и медленно растер каблуком. Когда закончил, шагнул ко мне и ткнул кулаком в плечо.

— Пошли, я угощу тебя ленчем.

Давние поклонники Шерлока Холмса и доктора Ватсона Джон Шелдон и Гейл Линдс — партнеры в писательстве и в жизни. Они живут в сельской части штата Мэн, где и разворачиваются события рассказа «Триумф логики». Главный герой истории, судья Линвуд Бутби, своим появлением обязан Джону Шелдону, который в свое время работал прокурором, криминальным адвокатом и даже судьей в штате Мэн, а также был приглашенным профессором в Гарвардской юридической школе. Сейчас он пишет первый детективный роман, в котором расследование поведут, естественно, судья Бутби и Арти Моури. Упомянутая в рассказе пианистка Джулия Остриан — героиня книги Гейл «Мозаика». Гейл — автор шпионских триллеров, попадавших в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Ее новый роман «Книга шпионов» стал по версии «Литературного журнала» одним из лучших триллеров года. Вместе с Дэвидом Морреллом она основала Международную организацию писателей, работающих в жанре триллера, и является членом Ассоциации сотрудников разведки.

Читателям предлагается поискать в этом рассказе зацепки к сюжету: доктор Ватсон убил возлюбленную Шерлока Холмса, Ирен Адлер, и его преступление раскрыто совместными усилиями Майкрофта — брата Шерлока Холмса и — надо же — главного врага Холмса, Мориарти.

Много лет спустя, если люди пытались подтрунивать над ней по поводу того лета, когда Шейла — ей как раз исполнилось одиннадцать — открыла свое детективное агентство, она всегда меняла тему разговора. Собеседники думали, что она стесняется: то лето она проходила в шляпе с двумя козырьками и ушами, спортивном костюме и поясе для инструментов, рекламируя свои услуги под именем Шейлы Лок-Холмс, лишь чуть изменив свою фамилию. На самом деле ее звали Шейла Лок-Уайнер, но с такой фамилией хватало хлопот и в реальной жизни. Единственное преступление, которое она раскрыла, касалось пропажи одного номера «Уолл-стрит джорнэл» ее отца, и в конце лета агентство благополучно закрылось.

А кроме того, началось все не со шляпы с двумя козырьками, хотя ее родители придерживались иного мнения. Агентство она открыла до того, как нашла шляпу на материнской половине гардеробной, в коробке, набитой старыми вещами. Поскольку ее мать Решительно Выступала Против Беспорядка — она говорила это часто, обычно обращаясь к отцу Шейлы, который, вероятно, горой стоял за беспорядок, — эта никоим образом не промаркированная коробка особенно заинтересовала Шейлу. В ней и нашлась шляпа охотника на оленей, хотя девочка не знала, что она так называется [57] , совершенно вылинявшая оранжевая футболка с надписью «ЗАЛЕЗАЙ НА СКАЛУ», небесно-синий плащ с красной клетчатой подкладкой и серебряный браслет с брелоками.

Она отнесла коробку матери, которая сказала Шейле, что той положено уважать личное пространство других и не рыться в их вещах.

— Мы об этом уже говорили, Шейла. Помнишь? Ты обещала, что больше этого не повторится.

— Но я должна практиковаться в поиске вещей, — возразила Шейла. — Это моя работа. Можно я возьму футболку? Она такая же крутая, как и футболки, которые люди покупают в «Аберкомби», только еще лучше, потому что действительно старая.

— Разве ты не хочешь взять и плащ? И браслет с брелоками? Я думаю, эти вещи опять входят в моду.

Шейла предпочла вежливо промолчать. Ее мама не относилась к тем матерям, которые держали руку на пульсе современной моды. Она только думала, что держит.

— Мне нравится шляпа. Такая же, как в книге, которую постоянно читает папа: с ней он хочет поработать, если она когда-нибудь станет фильмом.

На лице матери отразилось недоумение.

— О Шерлоке Холмсе?

— Нет, об одном из этих глупых людей, которые воевали за Юг в Гражданской войне.

— Глупых людей?

— Остолопов.

— Остолопов… ох нет, Шейла, книга не об этом. Но да, герой «Заговора остолопов» [58] носит дурацкий колпак. И все записывает на таблички, примерно так же как ты.

Шейла, конечно же, мать поправила:

— Я все записываю в разлинованные блокноты. Как Гарриет Уэлч из «Шпионки Гарриет».

Она все-таки взяла шляпу, из вежливости. Взрослые думали, что они всегда отзывчивы к чувствам детей, но Шейла верила, что на самом деле все наоборот. Она с нежностью относилась к матери, которая по-своему многое чувствовала и многое прощала отцу, вечно витающему в облаках, с головой уходя в фильм, который монтировал. Он принимал участие в создании нескольких знаменитых фильмов, но работал в мастерской, а не на съемочной площадке, рядом с кинозвездами; он находился от них так же далеко, как Шейла, когда она смотрела фильм на мониторе компьютера, поэтому в школе никто не считал ее отца крутым. Ее мать работала адвокатом, что определенно не тянуло на крутизну. На занудство тоже не тянуло. Работа как работа.

Шейла иногда ездила в мастерскую отца, в центр города, на Канал-стрит. Обычно такое случалось в школьные каникулы, которые в юридической фирме матери выходными не считали, или летом, потому что родители этот период времени называли хаосом для родителей. Хаоса хватало и в то лето, когда Шейле исполнилось одиннадцать. В такие дни Шейла и ее отец ехали на поезде, что очень раздражало отца, потому что шел поезд со всеми остановками, не как утренний экспресс. Шейле дополнительные остановки только нравились.

Ее отец работал на компьютере «Мак» с большущим экраном, и это было очень интересно… во всяком случае, первые полчаса. Шейла даже начинала думать, что, возможно, тоже станет монтажером фильмов. Она наслаждалась лекциями отца о вариантах, между которыми ему приходится выбирать, о том, как иной раз он обращал внимание режиссера на уже вроде бы выброшенные эпизоды, сравнивал монтаж фильма с приготовлением обеда исключительно из того, что имелось в наличии в кладовой. Но работа эта была очень медленной и нудной. Шейла начинала скучать, шла в столовую, где лежали бесплатные бублики, или спрашивала, за каким компьютером можно посидеть, или играла на отцовском мобильнике. Но гораздо чаще доставала книгу — какой-нибудь детектив или что-нибудь о магии.

«Ты с детективами неразлейвода», — шутил отец. Но она не читала все без разбора. Начала с самой первой книги сериала «Энциклопедия Браун» и очень старалась не жульничать, заглядывая в решения на последних страницах книги, но иногда пропускала зацепки. (Откуда могла знать, что сражение при Бул-Ране южане называли битвой у Манассаса?) Она прочитала книги Зилфы Китли Снайдер, которые напоминали детективы, и «Шпионку Гарриет», и продолжение — «Долгий секрет», — которое ей понравилось даже больше. Несмотря на шляпу с двумя козырьками, Шерлока Холмса она не читала. Не читала и Нэнси Дрю. Шейла ненавидела Нэнси Дрю, которая напоминала ей одна девочку из ее класса, и не только благодаря рыжим волосам. Как и у Нэнси Дрю, у Тристы было две подруги, Кейтлин и Гармони, которые только и делали, что расхваливали Тристу. «Ох, Триста, — стонали они, — ты такая умная, ты такая красивая, твоя одежда лучше, чем у всех». Они повторяли это снова и снова, и каким-то образом их слова становилась явью. Но, разумеется, только не в глазах Шейлы.