Чтение онлайн

Я посидела еще немного. Правда, думать с включенным считывателем мыслей всегда небезопасно: все, что приходит в голову, считыватель принимает за поисковый запрос…

Я видела Эхо, бесплодные пустыни южной Испании, папу. Но, когда я думала о Дэниеле, не появлялось ничего. Он был всего лишь прототипом, о котором никто не знал. А сейчас его и вовсе отбраковали. Для мира он был пустым местом.

Мне нужно было увидеться с Розеллой. И для этого было целых три причины. Первая — Алисса. Вторая — Дэниел. И третья — потому что мне надо куда-то сбежать.

Я подумала, не отправиться ли к бабушке. На этот раз по-настоящему, а не в капсуле. К этому времени моя эхофобия и рядом не стояла с развившейся дяде-фобией. Но мне казалось неправильным покидать эту планету без Дэниела, ведь он спас мне жизнь и столько всего из-за меня вынес. А еще я просто не могла покинуть Землю. У всех, кто отправляется на Луну, проверяют идентификационный номер. Если мне даже удастся выбраться из дома, первое, что сделает дядя Алекс, — проверит, не сбежала ли я с планеты.

В эту минуту в комнате послышался какой-то шум. Негромкий, но все равно его не должно было быть. Я испугалась и тут же отдала мысленную команду: «Вид снаружи».

Вот ужас!

Я увидела Мадару, Эхо с рыжими волосами. Она стояла возле капсулы и ждала, пока я выйду. В руке она держала кухонный нож — точно таким же убили моих родителей.

Мадара стояла абсолютно неподвижно, как умеют только Эхо.

Значит, вот кто станет моей Алиссой… На секунду я потеряла способность думать. Волной страха смыло все мысли.

Это была чертовски умная идея — приказать ей использовать то же самое оружие. Дядя Алекс знал, что мне будет страшно вдвойне и я буду не только бояться за свою жизнь, но и вспоминать, как убили родителей. Эхом отражающиеся воспоминания об Эхо. Сколько же в этом высокомерия! Позитрон ни к чему, лучше воспользуемся ножом.

Все уже было решено. Когда я отошла от сценария на пресс-конференции, он понял, что я не собираюсь ему помогать. И теперь задумал убить меня и снова выйти сухим из воды. Скорее всего, он представит все так, будто это сделал один из протестующих. Возможно, ему даже не придется ничего выдумывать. Ведь полиция у него практически на содержании.

Но вдруг мне в голову пришла идея…

Пока я в капсуле — я в безопасности. Я попыталась связаться с капсулой в комнате Яго — он наверняка там, — но услышала только автоматический голос: «Режим игры» и вопрос: «Хотите присоединиться к игре?»

У меня не было выбора, и я мысленно ответила: «Да».

Я оказалась на поле битвы в 1917 году. Пашендейл, Бельгия. Участок Западного фронта.

Резкий холодный ветер, грязь под ногами. Беспрерывные оглушительные выстрелы. В руках у меня оказалась винтовка со штык-ножом. Моим аватаром был девятнадцатилетний парень по имени Зигфрид. Я выбрала его впопыхах, как только оказалась в игре.

Стоя в тяжелых ботинках по колено в черной грязи, я увидела, как мужчину рядом со мной ранили выстрелом в шею. Он пытался зажать рану, и кровь текла по его пальцам. Через некоторое время появились двое санитаров, они положили его на носилки и потащили прочь.

— Это все не по-настоящему, — напомнила я себе. — Здесь нет ничего настоящего. Единственное, что на самом деле реально, — то, что Мадара стоит у капсулы и ждет возможности меня убить.

Я посмотрела на окружающие меня имитации английских и немецких солдат, убивающих друг друга в тумане. Где-то среди них был мой двоюродный брат.

— Яго, — закричала я что было сил. — Яго! Где ты?

Если он и слышал мой крик сквозь грохот выстрелов, то не подал виду. У меня не оставалось другого выбора.

— Игрок номер два, метакоманда, — теперь повышать голос не пришлось, программа и так все понимала. — Остановите игру. Повторяю, остановите игру.

Внезапно все замерло. Бегущие солдаты застыли в движении, пули зависли в воздухе, канонада стиха.

Потом где-то позади раздался голос:

— Нет! Что происходит? Продолжить игру…

Я обернулась и увидела офицера с аккуратной бородкой, в сапогах до колена и в темно-зеленой форме. Он шел и что-то кричал, грозя винтовкой небу. Я и представить не могла кого-то, меньше похожего на моего десятилетнего двоюродного брата. Ну, если не считать его поведения…

— В чем дело? Я сказал, продолжить игру!

Голос сверху ответил:

— Игрок номер два остановил игру.

— Игрок номер два? Игрок номер два?! Нет никакого игрока номер два!

И тут он увидел меня:

— Кто ты?

— Это я, Одри.

— Откуда ты здесь взялась? Убирайся! Ты мне тут не нужна. Из-за тебя я проиграю. Немцы перебили половину моих людей. Мне сейчас нельзя отвлекаться.

Он бросил винтовку в грязь, достал из кобуры старинный пистолет и стал целиться в меня, перешагивая через застывшие фигуры умирающих и уже мертвых солдат.

— Я могу тебя убить. И тебя отсюда вышвырнет.

Он подошел совсем близко и приставил пистолет к моему лбу. Я почувствовала прикосновение холодной стали. Его игрок был выше моего. Казалось, борода и пистолет у него самые что ни на есть настоящие. И он выглядел таким большим и сильным, как будто был живым человеком.

Конечно, он не мог меня убить, по крайней мере, не на этом воображаемом поле битвы. Но если он нажмет на курок, меня выбросит из игры, а я не могла этого допустить.

Внезапно я поняла: Яго психопат. Десятилетний психопат. Но именно это мне сейчас и было нужно.

— Яго, послушай, кто-то пробрался в мою комнату. Это… это… — тут нужно было солгать, — это одна из протестующих. Она проникла в дом. Ты должен взять в оружейной позитрон, так ты сможешь себя защитить. А потом иди в мою комнату и убей ее. Она уже там, высокая, с рыжими волосами.