Чтение онлайн

В этой книге я объявляю генерала Санчеса виновным, ведь по данным отчета Human Rights Watch, «он ввел правила и методы допроса, нарушающие Женевские конвенции и Конвенцию против пыток, а также знал, или должен был знать, что войска, находящиеся под его непосредственным командованием, применяют пытки и совершают военные преступления».

В условиях нехватки «ценных разведывательных данных», которые не удавалось собрать в тюрьме залива Гуантанамо, несмотря на месяцы допросов, на всех участников этих действий оказывалось давление, чтобы они добывали информацию у террористов немедленно и любыми средствами. Марк Даннер сообщает об электронном письме от капитана военной разведки Уильяма Понсе к коллегам, в котором тот настоятельно рекомендовал к середине августа 2003 г. составить «список пожеланий, связанных с допросами».

В письме капитана содержится зловещее предзнаменование того, что скоро произошло в Абу-Грейб: «Господа, что касается этих задержанных, мы снимаем перчатки». Далее в письме говорится: «Полковник Больц [один из не слишком высокопоставленных офицеров военной разведки в Ираке] ясно указал, что мы хотим сломать этих людей. Количество жертв растет, и мы должны лучше собирать информацию, чтобы защитить наших солдат от дальнейших нападений» [417] .

Генерал Джеффри Миллер, недавно назначенный командующим тюрьмой Гитмо, возглавлял группу специалистов, посетивших Ирак в августе — сентябре 2003 г. Задачей поездки было введение новых жестких методов допросов и информирование о них генералов Санчеса, Карпински и других офицеров. «Генерал Миллер положил палец на грудь Санчеса и сказал, что ему нужна информация», — вспоминает Карпински [418] .

Миллер мог помыкать этими офицерами только при очевидной поддержке Рамсфельда и других высокопоставленных генералов, объясняемой его так называемыми успехами в Гитмо.

Санчес изложил новые правила допросов в официальном меморандуме от 14 сентября 2003 г. Согласно этому документу, методы допросов становились более жесткими, чем те, что ранее применяли военные полицейские и сотрудники военной разведки [419] . В документе были изложены некоторые цели новой программы пыток, например, «испугать, дезориентировать задержанных и вызвать у них шок во время захвата». Среди новых методов, одобренных Рамсфельдом и изложенных Миллером, были следующие:

В отчете Шлезингера указано, что десяток методов Санчеса применялся вне рамок, допустимых в соответствии с Полевым уставом армии, и их применение было еще более экстремальным по сравнению с тем, что было одобрено для Гуантанамо. Меморандум Санчеса был обнародован в марте 2005 г. Это произошло через год после того, как генерал Санчес (в мае 2004 г.) солгал конгрессу под присягой, будто никогда не внедрял и не одобрял методов, связанных с использованием собак, лишением сна, управлением шумом и запугиванием заключенных другими методами. По всем этим причинам он должен предстать перед судом.

Одно свидетельство того, что военное командование непосредственно поощряло злоупотребления против задержанных, принадлежит Джо Дарби, нашему герою-разоблачителю: «Никто из командиров не знал о злоупотреблениях, потому что никто из них не хотел о них знать. Дело именно в этом. Буквально всё командование ничего не желало знать, они жили в собственном маленьком мирке. Так что это был не заговор — это была просто-напросто небрежность. Они были совершенно беспомощны» [420] . Из-за своей причастности к скандалу в Абу-Грейб генерал Санчес по требованию высшего военного руководства 1 ноября 2006 г. был вынужден досрочно уйти в отставку. Он признал: «Это основная причина, единственная причина того, что я был вынужден уйти в отставку» (Guardian Unlimited,2 ноября 2006 г., U. S. General Says Abu Ghraib Forced Him Out).

Human Rights Watch утверждает, что «генерал-майор Джеффри Миллер, командующий лагерем для военнопленных строгого режима в заливе Гуантанамо, Куба, должен быть привлечен к расследованию по обвинению в военных преступлениях и пытках задержанных в этом лагере». Кроме того, он «знал или должен был знать, что войска, находящиеся под его командованием, совершали военные преступления и акты пыток против задержанных в Гуантанамо». Кроме того, «генерал Миллер, возможно, предложил ввести в тюрьмах Ирака методы допросов, которые стали одной из возможных причин пыток и военных преступлений в тюрьме Абу-Грейб».

Генерал Миллер был командующим объединенной группировки войск в Гуантанамо с ноября 2002 по апрель 2004 г. Затем он стал заместителем командующего операциями по задержанию в Ираке. Эту должность он занимал до 2006 г. Его отправили в Гитмо на смену генералу Рику Бэккусу: высшее командование посчитало, что Бэккус «нянчится» с заключенными, настаивая на выполнении Женевских конвенций. Скоро лагерь «Икс-Рей» (Camp «Х-Ray») превратился в лагерь «Дельта» (Camp Delta), где содержались 625 заключенных, работали 1400 специалистов военной разведки и военных полицейских, и ситуация была очень напряженной.

Миллер оказался новатором и создал специализированные команды допросов, которые впервые объединяли специалистов военной разведки и военной полиции. Это размывало границу, которая раньше в армии была непроницаемой. Миллер пригласил экспертов, которые могли бы помочь проникать в головы заключенных. «Он пригласил специалистов по человеческому поведению, психологов и психиатров [и гражданских, и военных]. Они искали психологические уязвимые места, фобии, способы манипулировать задержанными, чтобы заставить их сотрудничать, они искали „слабые точки“, связанные с психологией и культурой» [421] .

Используя данные из медицинских карточек заключенных, следователи Миллера пытались вызвать у них депрессию, дезориентировать и сломать их волю. Заключенные сопротивлялись: они объявляли голодовки, не менее 14 заключенных совершили самоубийство в самом начале службы Миллера, а в следующие несколько лет попытки самоубийства предприняли несколько сотен заключенных [422] . Недавно трое задержанных в Гитмо совершили самоубийство, повесившись в своих камерах на простынях; ни одному из них не было предъявлено официальных обвинений, хотя они провели в Гитмо по нескольку лет. Вместо того чтобы признать такие действия актами отчаяния, один государственный чиновник назвал их «демонстрацией», призванной просто привлечь внимание [423] . Один из контр-адмиралов ВМФ утверждал, что это были вовсе не акты отчаяния, а «асимметричные военные действия против нас».