Чтение онлайн

Непривычно смотрелся красивый шарф на некрасивом манекене, как и не привычно смотрелись празднично одетые люди с огромными маками из крепа.

А еще не привычно смотрелись стоящие вдоль улицы высокие толстоствольные липы, до сих пор, несмотря на поздний октябрь, сохранившие золотое убранство. Когда их успели посадить? И когда они успели вырасти? Хотя, нет, липы были здесь всегда, закованные в чугунные решетки, словно пленники. Оля шла и прислушивалась к шелесту листочков, к шороху шин, перезвону троллейбусов. Раскидистые липовые кроны спасали от летнего пекла и от осеннего дождя. Липы были всегда. Это точно.

Оля огляделась по сторонам: толпа на Тверском бульваре потихоньку рассеивалась. Милицейская будка, нависшая аквариумом над перекрестком, пустовала. Стражи порядка в белоснежных кителях и алых фуражках оцепили место происшествия, отмеряли рулеткой тормозные пути и разгоняли любопытных. Молочник, набычившись, сидел в кабине своей полуторки, возможно, подсчитывал ущерб и сочинял объяснительную. Наглый хозяин девятки так и не покинул салон, словно происходящее его вообще не касалось, но прокурил машину настолько, что за клубами табачного дыма не было видно ничего, лишь написанный на ветровом стекле «fuck you».

И тут на помощь милиции, избавляющейся от лишних свидетелей, пришел столичный общепит. Запах шашлыков на углях выскользнул из дверей ресторана «Арагви», пробежался туда-сюда по Тверскому бульвару, соблазняя и заманивая.

«После зрелища» московские зеваки потянулись «за хлебом», и вскоре на месте аварии остались лишь стражи порядка да забаррикадировавшиеся в кабинах водители.

Жареное мясо пахло чудесно, Оля почувствовала, как засосало под ложечкой, утренний кофе с мороженым не спасли, но заходить на перекус в грузинский ресторан было не к чему. Сглотнув голодную слюну, она решительно зашагала к Красной площади.

Зашагала очень быстро, удивляясь изменившемуся городскому рельефу. Один из семи холмов, тот, что на пересечение Тверской и Моховой и носил название Красный, здорово подрос (давно ли?), оттого спускаться в сторону Кремля стало легче.

Навстречу Оле с трудом поднималась группа пожилых японских туристов во главе с экскурсоводом. Гостей из страны восходящего Солнца сложно с кем-либо перепутать: все на одно лицо, низкорослые, в ярких пуховиках, с клетчатыми сумочками известного французского дома и новейшей оптикой. А вот русская девушка – экскурсовод была одета не по погоде, да и вообще очень странно: она шла во главе разноцветной щебечущей на-птичьем языке стайки в строительном заляпанном цементом комбинезоне, в оранжевой каске, с высоко поднятым милицейским жезлом, перевязанным пионерским галстуком.

Оля посторонилась, пропуская японских стариков.

Только ее удивил не столько странный наряд экскурсовода (оригинальность – двигатель туристической рекламы, хоть космонавтом нарядись!), сколько манера передвижения группы. Японцы поднимались от Красной площади к Тверскому бульвару задом наперед.

Если бы только они, японцам простительны некоторые причуды, многие прохожие передвигались именно так – спиной.

Еще один флешмоб, не иначе, решила Оля. Бывает, чудаки собираются огромными толпами и составляют буквы, танцуют брейк, или рисуют на асфальте огромный смайл – привет космосу! Что не сделаешь ради лайков и рейтинга в сети? Сейчас вот придумали ходить задом наперед.

Оля тоже попыталась сделать так несколько шагов, только споткнулась и чуть не упала.

Плюнув на чудаков, развернулась и поспешила к метро.

«Второй раз никто не предложит» – главный девиз Марины, приведший ее в Москву.

Поступив на вечернее отделение в Пищевую академию, Марина через год перевелась на дневной курс. Жить в общежитие не смогла. Всеми правдами и неправдами цеплялась за квадрантные метры. Ей повезло с внешностью. Блондинка с глазами тургеневской девушки и пухлыми губками купринской куртизанки сыпала цитатами из классиков, всегда к месту и остроумно, оттого на образчик невинности и тайного порока клевали многие. Она же хватку имела бульдожью, видела перед собой цель и шла к ней. Спала с однокурсниками, выбирала только москвичей на колесах (не на метро же кататься), не гнушалась и преподавателей (а почему нет, когда сами предлагают), порой блефовала, даже на кафедру жалобы подбрасывала, чаще проигрывала, иногда снимала сливки. Замуж за москвича пока не вышла, но на приобретенную в ипотеке однокомнатную квартиру скопила.

Оля часто спрашивала себя, что привлекает ее в Марине? Почему, видя все недостатки, она продолжает с ней общаться?

Ответ прост. Хищница оценивала любую ситуацию с изнанки и давала «дельный» совет. А, услышав совет Марины, надо делить его надвое или поступать точно наоборот! Проверено не раз.

Познакомились они несколько лет назад, Марина подрабатывала в кафе официанткой, Оля заглянула туда с друзьями. Слово за слово, разговорились, Марина легко находила общий язык со всеми, сыпала шуточками. Один из однокурсников Оли на нее запал, и некоторое время они даже встречались.

Когда Оля устраивалась на работу в «Лампу», то рекомендовала свою знакомую. Начальнице Марина понравилась. Ведь она умела договариваться с любым капризным клиентом, разруливать сложные ситуации, да и в бухгалтерии знала толк. Вскоре Марина стала свободно открывать дверь директорской и называла себя замом.

Но Олю скорее интересовали не ее шаги по карьерной лестнице, а камуфляж.

Было забавно наблюдать все Маринины попытки сменить оперение.

Во время охмурения Григория, аспиранта с Ленинского проспекта, «с очень приличными квадратными метрами», Марина превратилась в пай-девочку: белый верх, темный низ, даже носила очки с маленькими диоптриями, чем напоминала одну кино героиню. Но мама Григория, «старая ведьма», ее быстро раскусила.

Во время романа с Деном, разбитным диджеем из клуба – щеголяла в рваных джинсах и маечках от Джуси Кутюр, а стоило появиться Сергею Ивановичу, женатому доценту из Финансовой академии, снова примерила маску скромности, серый костюмчик и шпильки. В «сером» удобнее писать анонимки, если что.

У Марины была пластилиновая внешность и фигурка, из нее можно было слепить все, что угодно.

Только до сих пор все ее цирковые номера заканчивались фиаско, руку и сердце никто Марине не предложил.

Сейчас она находилась в активном поиске и «театр одного актера» отдыхал от гастролей.

Только сколько бы Маринка не язвила, она отчаянно завидовала Ольге.

Почему?

Та родилась на всем готовом, в холодном платцкарте в Москву не ездила, зубы не точила, когти не отращивала, ни под кого не ложилась и справки о ложной беременности не покупала.

Всю жизнь Олечка Миро «валяла дурака» и надеялась на удачу. А когда поняла, что ее поезд уходит, не стучалась в окошко кассы, знала – скоро объявят дополнительный состав. Москвичи в основной своей массе – пофигисты, они ждут второго поезда.