Чтение онлайн

«Имя нам – регион!» – убойно пошутил журналист Влад Некрасов, принимая ТЭФИ, главную телевизионную награду страны. Дело было 27 мая 1999 года в ГЦКЗ «Россия» в Москве. Вообще-то статуэтку Орфея провинциалам присуждают один раз на пятьдесят. Некрасов показал фильм «Экстремальная башня» – про то, как экстремалы Ёбурга осваивают заброшенную телебашню. Съёмки проходили с явным риском для жизни снимающих, потому что страховка дело дорогое, а бюджет данного блокбастера – всего четыре тыщи баксов. Фильм был произведён компанией ТАУ журналиста Иннокентия Шеремета. И московских «академиков» пробрало. Жюри ТЭФИ не смогло не оценить дерзость и профессионализм ТАУ.

Иннокентий Шеремет

После журфака УрГУ Шеремет сразу проломил потолок профессии и оказался хедлайнером новой генерации журналистов. С 1992 года на Четвёртом канале он начал делать новостную программу «Тик-так». Ныне сложно представить, что в те годы новостями были запуск спутника, теракт на Ближнем Востоке или визит какого-нибудь президента, а то, что реально случается с каждым горожанином, на ТВ отсутствовало напрочь. Россиянин, ещё советский человек, не мог вообразить, что новостью бывает ДТП на соседнем перекрёстке или арест жулика в соседнем подъезде.

А новости «Тик-так» и были вот такими сюжетами повседневности.

Зритель, оказывается, жаждал близкой и осязаемой реальности. Шеремет предъявил новый формат, и его программа обрела суперпопулярность. Но, как обычно, у руководства накопился критический объём ревности, и летом 1994 года, закрыв «Тик-так», Шеремет ушёл с канала. Он зарегистрировал своё ЧП, отыскал спонсоров, закупил оборудование и создал ТАУ – Телевизионное агентство Урала. Аналогов ТАУ в России не существовало. А Шеремету тогда было 28 лет.

В середине 1990-х информагентства ещё не окрепли, тем более региональные, и ТАУ находило события с помощью тех, кто симпатизировал Шеремету. В ТАУ работали бесстрашные репортёры: взвалив на плечи камеры, они шагали в самые горячие места – к ментам и бандитам, на разборки и пожары. Шеремета знали все, ему помогали политики и братки, врачи и художники. ТАУ поспевало раньше оперов: когда приезжал наряд, в дыму прогремевшей катастрофы журналисты уже деловито расставляли штативы. Шеремет не смаковал ужасы, но в 1990-е они были обыденностью: сожжённые автомобили и залитые кровью подъезды; наркоманы, заживо разлагающиеся в притонах; матерный рёв омоновцев на спецоперациях и трупы; ярость бандитов, на которых надели наручники, и истерики в зале суда.

Свою программу Иннокентий Шеремет определил как «шоу новостей»: это не хипстерский инфотейнмент, не припадочно-сенсационный желтяк, а жизнь города как социальное шоу, в котором журналисты – аранжировщики, а не шоумены. Для чистоты жанра репортёры Шеремета даже не пишут стендапов. ТАУ говорит о себе: уток не запускаем, слона замечаем всегда. ТАУ освещает только местные темы, и достоверность историй – условие выживания частной компании.

Рождённая в нигилизме, компания Шеремета непоколебима в ценностях. Поскольку пафос давно не убедителен, программы таулян до зубов вооружены иронией. Многих и многих уже 20 лет раздражает стилистика ТАУ: над осуждаемым – поржать. Это дерзко. По-пацански брутально. Это слишком сильно для угодливо-деликатного ТВ. И режет слух реальная уральская речь: «Сегодня на пересечении улиц Куйбышева и Луначарского бухой пилот «девятки» не сладил с вестибулярным аппаратом и намотал своё средство передвижения на столб».

Вторая половина 1990-х в Ёбурге была временем расцвета тележурналистики. Губернатор Россель обеспечил свободу слова, а различные кандидаты на бурных и многочисленных выборах подкармливали свои телебригады для истребления конкурентов. За внимание зрителя боролись 10–12 новостийных команд, но ТАУ всё равно лидировало. Программа Шеремета меняла каналы, однако каждый будний день в прайм-тайм на экране появлялся жёсткий и язвительный Шеремет и рассказывал о городе хлёсткую правду. Другие блоки новостей еле вытягивали 15–20 минут эфира, а Шеремету порой не хватало и часа, и экономисты телеканалов подсчитали: Шеремет приносит им 50 % рекламных бюджетов.

Шеремета знали все, Шеремету верили. В 1996 году он стал депутатом областного заксобрания и городской думы, но через два года снял себя с новых выборов в Заксобрание – слишком подлой оказалась избирательная кампания.

Иннокентий Шеремет всегда был активным участником политической жизни Ёбурга, имел свою позицию и свои приоритеты. ТАУ поддерживало Росселя, хотя у агентства случались и конфликты с губернатором. Но и Россель, и его противники ясно понимали, что ТАУ – это аудитория, это электоральный капитал. Поэтому 29 октября 1998 года некие злоумышленники отключили пожарную сигнализацию в офисе ТАУ, рыбацким коловоротом вырезали дыру в стеклопакете и забросили в помещение что-то зажигательное. Офис сгорел. Так Шеремета предупреждали: не помогай Росселю! Но Шеремет был единокровен Ёбургу и ни фига не боялся.

ТАУ не только освещало события, но, в общем, в каком-то смысле создавало их, потому что без промоушена многие феномены просто не появились бы. С 1995 года журналисты Шеремета начали производить спецпроекты – телефильмы. Спецпроекты рассказывали о криминале, о таинственных событиях вроде трагедии на перевале Дятлова, об интересных людях, о современном искусстве.

Всего же агентство Иннокентия Шеремета сняло около 300 телефильмов.

Особенно много спецпроектов журналисты ТАУ посвятили экстремальным развлечениям, названия которых звучат как иностранные проклятия: бейсджамп, пайнкроулинг, дюльфер, параглайдинг. Это различные практики по отрыванию себе башки исключительно трудоёмким и сложноосуществимым способом. Такой вот фильм Влада Некрасова и был награждён премией ТЭФИ в 1999 году.