Дымок
Шрифт:
ДВА ЧАЙНИКА
А на кухне новость. Там новый жилец — большой медный чайник. Все чашки собрались поглядеть на него. Да и было на что поглядеть! Его бока сияли, как золото. Нос гордо задирался вверх. Крышка сверкала, точно шляпа с пуговкой на макушке. Над шляпой изгибалась ручка.
— Вы золотой»? — спросили чашки.
— Конечно, — ответил новый жилец.
— А у нас тут ваша родня живёт!
— Какая родня?
Важный гость чуть-чуть повёл носом, поглядел сверху вниз и увидел маленький беленький чайничек с курносым носиком и тоненькой ручкой-завитушкой.
— Здравствуйте, — вежливо сказал беленький чайничек и приподнял крышечку-тюбетейку. — Мы с вами родня. Вы чайник, и я чайник…
— Ты? — засмеялся новый жилец. — Кому ты нужен, мелюзга? Тебя скоро выкинут.
— Почему? — спросил беленький чайничек и еще больше побелел.
— Да потому, что я появился!
И верно — на кухню зашла хозяйка и подошла не к маленькому чайнику, а к большому. Налила в него воды и поставила на огонь. Вот стоит чайник на огне, греется и песенку поет:
Я всех нужней, Я всех важней…Чем дольше греется, тем громче песня. Наконец услышала эту песню хозяйка, подхватила горячий чайник и понесла в комнату. И вот стоит чайник на столе, на самом видном месте, и поёт:
Я всех нужней, Я всех важней…— Ишь, распелся! — сказала хозяйка и вдруг спохватилась: — Батюшки, а где же маленький чайник-то?
Она побежала на кухню, принесла маленький беленький чайничек, насыпала в него чаю и поставила… как вы думаете, куда? На голову этому самому толстому, важному чайнику!
Чайник задыхался от обиды, шипел, плевался, тяжело дышал через нос и просил:
— Снимите его… Снимите его…
Но ничего не помогало. Толстяк пошипел, пошипел и затих. А на его медной голове весь вечер простоял маленький беленький чайничек с курносым носиком и тоненькой ручкой-завитушкой.
ВОТ КАК!
Жили-были стенные часы. Они жили в деревянном домике с резной дверцей и двумя окошками. За одним окошком был виден маятник, за другим — циферблат и стрелки.
Маятнику жилось весело. Он всю жизнь качался, как на качелях. Вправо-влево, вправо-влево, да ещё приговаривал: «Тик-так, тик да так — так да тик… вот и всё».
Стрелки тоже не дремали. Посмотришь, они как будто стоят. Но это не так. В самом деле они двигались. Полегоньку да потихоньку от двойки к тройке, от тройки к четвёрке… так и двигались по кругу.
Часы умели сердито шипеть и подавать команду. Команда была строгой. Её все боялись: и папа, и мама, и сын Петя-Петушок.
Как только часы рано утром скомандуют: «Бим-бом…»
Подъём!» — лапа сразу вскакивает, берёт шапку в охапку и убегает на работу. А часы приговаривают:
— Так-так… Сам папа нас боится…
Через час они снова командуют:
— Бим-бом… Подъём!
Тут уж мама встаёт и начинает готовить завтрак для Пети-Петушка.
А часы радуются:
— Так-так… Мы в доме самые главные. Папа нас боится, мама боится. Один только Петя-Петушок, что ли, нас не боится. Ну-ка!
И начинают вызванивать:
— Бим-бом… Подъём!
Петя зарывается с головой в подушку, будто не слышит. Но мама уж тут как тут:
— Петушок, пора вставать!
— Ещё минуточку!
— Нет-нет, часы велят вставать!
Петя сердито смотрит на круглое лицо часов, на чёрные стрелки и говорит:
— Вы что командуете? Вы что, главнее всех в доме, что ли?
А часы отвечают:
— Так-так… мы главней. Так-так… мы велим вставать, велим обедать, велим спать… От нас всё в доме зависит. Так-так… Остановимся, и вся жизнь остановится… Так-так… Тик-так…
И что же! Однажды часы остановились. Маятник перестал качаться. Стрелки замерли. Часы уже больше не шипели, не командовали, не приговаривали: «Тик-так…»
Тихо стало в доме. Петя испугался:
— Папа, смотри, часы остановились! Теперь что же, всё остановится, да?
— Ох ты! — хлопнул себя по лбу папа. — Да я же забыл их вчера завести.
Он встал на стул, взял ключ и — трррр, трррр — стал заводить. Потом легонько подтолкнул маятник:
— Ну-ка, брат, давай!
Маятник послушно закачался, стрелки задвигались, часы зашипели и громким голосом скомандовали:
— Бим-бОм… Подъём!
Тут Петя-Петушок засмеялся, погрозил часам пальцем и сказал:
— И вовсе вы не главнее всех, а папа главнее вас,
вот!
И старые часы поднатужились и хриплым голосом признались–
— Так-так… Так-то так… Вот как!