Двойник
Шрифт:
– Короче! – Танцовщица изобразила подобие вымученного стона. – Не надо мне промывать мозги, майор, я не дура какая-нибудь. Все уже давно поняла!
– Вряд ли, – категорически не согласился Ворон. – Во всяком случае, не до конца. У меня есть запись твоего телефонного разговора с любовничком, из которого следует, что ты, солнце ясное, находилась в курсе мошеннических намерений фонда «Наследие» и, зная о том, не сообщила о готовящемся преступлении в компетентные органы. А это уже соучастие чистой воды. Причем доказанное неопровержимой уликой и свидетельскими показаниями. Хочешь узнать, какой срок обламывается по статье за соучастие в мошенничестве?
– Ну что за дешевые прихваты! – скривила губки Диана. – Говори прямо, что хочешь за услугу?! Денег? Сколько?!
– Плюс дача взятки должностному лицу при выполнении им своих служебных обязанностей, – как ни в чем не бывало продолжал давить Ворон. – Еще года два-три дополнительно как минимум. Итого уже восемь. Жаль тратить жизнь зазря, правда, Диана?
– Утомляешь, майор, не в театре, – злобно прошипела порнодива, останавливаясь. – Слушай, перестань лепить мне горбатого, ладно? Если бы у тебя был резон сразу же отвезти меня в контору, то мы бы здесь сейчас не прогуливались, как кошачья парочка по крыше! В общем, или ты переходишь к главному, или я пошла домой, понятно?! Долдон…
– Я же тебе говорил, девочка, ты не всасываешь смысл происходящего, – щурясь от попавшего в глаза сигаретного дыма, бросил Ворон. – Неужели ты до сих пор так и не сообразила, что если наша доверительная беседа не закончится так, как этого хочу я, то домой ты уже не попадешь?
Ворон, достав из кармана мобильный телефон, закусил сигаретный фильтр зубами и принялся не спеша давить указательным пальцем в кожаной перчатке на светящиеся зеленые кнопки. Набрав номер, приложил телефон к уху и резко, показывая откровенное недовольство происходящим, выплюнул окурок в воду канала.
Сейчас она должна сломаться. Или он ни черта не понимает в психологии преступников, находящихся перед очевидным для любого нормального человека выбором. Впрочем, попадаются и исключения.
– Ладно, я погорячилась! Ай эм сори, майор! – после томительного молчания и лихорадочных напряженных размышлений примирительно подняла обе руки танцовщица. Подавленно улыбнувшись, она первой двинулась вперед по дорожке вдоль канала. – Твоя взяла, сдаюсь. Свобода бесценна, в отличие от всего золота мира, – это сказал, кажется, еще Сократ. Что от меня требуется, чтобы мы разошлись по-хорошему и больше никогда не встречались, а?
Старший прапорщик Шедьяков
– Извините, пожалуйста, у вас не занято? вдруг послышалось совсем рядом.
Вздрогнув, как от утреннего звона будильника, прапорщик поднял голову и посмотрел на стоящую рядом с его столиком и приветливо улыбающуюся девушку в черных очках. Прямо в нос, перебив витающий вокруг горький запах дешевого табака, ударил тонкий аромат дорогих французских духов.
На какое-то мгновение у обалдевшего от неожиданности Шедьякова пропал дар речи и закружилась голова. Он с трудом взял себя в руки, растянул в сторону непослушные толстые губы и неуверенно пожал плечами:
– Ну… вроде нет… – и зашипел от обжегшей пальцы спички, которая сгорела в его руке.
– Здесь так симпатично, у аквариума с рыбками! – нежно пропела девушка, поставив на столик чашку-наперсток с дымящимся кофе «эспрессо» и высокий тонкий бокал с мартини. – Всегда мечтала завести рыбок!
Я вам действительно не помешала? Может, вы хотели побыть в одиночестве, такое случается…
– Нет! Что вы! Очень рад! – засуетился, торопливо отодвигая с центра стола пепельницу и пустую пивную кружку, растерявшийся вертухай. – Просто я не думал… Кругом столько свободного места… – сказал он и тут же пожалел об этом. А вдруг правда пересядет?
– О, здесь все зависит от человека! – тихо рассмеялась девушка. – Я, например, терпеть не могу одиночества! Даже когда прихожу домой, то сразу включаю свет во всех четырех комнатах, музыку и телевизор. – Она несколько смущенно и кокетливо поджала ярко накрашенные красной помадой губки-бантики. – Просто среди посетителей я не нашла более приятного на вид человека, чем вы, поэтому и решила сесть за ваш столик…
– А как же тот господин с мобильным телефоном?! – с иронией спросил распираемый от радости вертухай. – По-моему, вполне приличный мужчина. Разве нет?
– Фи, – наморщила носик девушка и снова улыбнулась. – Бизнесмены – все такие зануды! Только и разговаривают о своих проклятых акциях, процентах, контрактах и налогах! Ску-ко-ти-ща, скажу я вам по секрету. Тихий ужас. Другое дело – вы…
– Что – я? – с любопытством спросил Шедьяков. – Откуда вы знаете, чем я занимаюсь? Может, я тоже… этот… как его, черт… брокер!
– Ну уж нет! – снова весело рассмеялась, качая головой, красотка в черных очках. – Вы совсем не похожи на брокера. Скорее на охранника. Широкие плечи, крепкие руки, мужественное лицо, волевой подбородок. Как правило, именно такие мужчины выбирают профессию, связанную с силой. Может, вы офицер?! – словно озаренная внезапной мыслью, предположила девушка, подавшись вперед и невольно подставив взгляду собеседника едва не вываливающиеся из сарафана загорелые груди, способные нокаутировать любого мужика. – Спецназовец, ага?!
– Ну… – вконец растерялся прапорщик от обрушившихся на него с такой детской простотой комплиментов. – Почти… В общем, вы правы. Я действительно имею самое прямое отношение к силе. Но, – Шедьяков поднял указательный палец и с видом шпиона приложил его к губам, – об этом больше ни слова, договорились?
Военная тайна!
– Обожаю всякие тайны! – заерзала на стуле красавица.
Сняв с плеча маленькую бархатную сумочку, девушка достала из нее пачку тонких ментоловых сигарет «Вог» и положила на стол вместе с маленькой золотой зажигалкой. Достала сигарету, зажала между пальцами и, вопросительно посмотрев Шедьякову прямо в глаза, подождала, пока дуболом-прапор сообразит дать ей прикурить.
– А вот у меня профессия совсем неинтересная, – вздохнула, выпустив колечко дыма, девушка. – Я – единственная и любимая доченька папы-банкира.
Целыми днями мучаюсь от безделья, не зная, чем себя занять! Массажные салоны, солярии, бутики, презентации – все это так осточертело, что хоть вой! И окружение… Животные! С ними не о чем поговорить! Тряпки, машины, баксы, курорты, побрякушки – вот и все! Такая у меня кошмарная жизнь. Представляете?!
– Да уж, – стараясь не смотреть на очаровательную собеседницу, усмехнулся Шедьяков. – Сущий ад!