Чтение онлайн

Из семидесяти пяти тысяч доставшихся мне на руки за неделю я смог потратить лишь сорок три. Плюс к этим сорока трем почти восемь тысяч были моим «честным» заработком. И эти восемь тысяч я везти в Артур не собирался, решил так же их кинуть на продовольствие, но не отдавать их крепости, а кинуть в свой склад. И уж оттуда потом продать простому населению, которое испытывало очень уж сильную нужду. Дела в этом отношении были совсем плохи, люди стали просить еду у военных.

Не стоит описывать сколько труда и сколько красноречия приложил Колчак к капитанам стоящих на рейде судов. Главное, что в итоге в Артур согласилось пойти четыре судна. И вот, в условный день, глубокой безлунной ночью лейтенант вместе с Мурзиным вышли в открытое море. Расчет был таким, чтобы к рассвету оказаться на полпути к крепости. В это же время вся наша эскадра под командованием Витгефта также должна была выйти в открытое море и отвлечь на себя противника если тот окажется поблизости. Для адмирала это была не простая задача, ведь до сих пор эскадра Того превосходила наши силы. Но, как говорится, это была уже не моя проблема. Главное я сделал — отправил крепости продовольствие, которое поможет защитникам продержаться еще какое-то время.

Сам я вместе с Петром остался в Чифу и продолжил закупать продукты. По договоренности, если так случится, что выйдет вторая партия доставки, то ее я должен буду осуществить самостоятельно на свой страх и риск. Что ж, так тому и быть. Еще неделю я провел в городе, пытаясь самостоятельно договориться с капитанами торговых судов. За эту неделю узнал, что Колчак смог-таки провести караван, а Витгефт, отвлекая на себя внимание, дал короткий бой Того в ходе которого получил очень серьезные повреждения один их наших крейсеров. А после того, как убедился, что караван оказался в безопасности, сам отошел под прикрытие береговых укреплений. В общем, эта новость, разошедшаяся в Чифу, несколько помогла мне в найме грузового судна. Удивительно, но капитан, управляющий судном под Британским флагом, оказался космополитом и с большой охотой согласился заработать дополнительные деньги. То, что его правительство всячески вставляла палки в колеса нашей стране, его не особо волновало. Главное, как он сказал, чтобы его экипаж вовремя получал заработанное, а его судно всегда было в исправном состоянии. И тут он плевал на высокую политику с высокой же колокольни.

Я прибыл в Артур на самом рассвете. Как и в прошлый раз остановился в паре миль от входа в бухту, к нам приплыл на катере лоцман и вскоре судно зашло на разгрузку. Ближе к вечеру я прибыл в штаб, отчитался перед Стесселем за потраченные деньги и вернул оставшиеся тринадцать тысяч. С этой поездки все заработанные деньги я вложил в товар. Получилось, конечно, немного, но все же хоть что-то. И едва мой товар лег на склад, и едва зарылись на замок ворота, как к нему потянулся гражданский люд. Они уже знали, что я привез жратвы и цены за нее ломить не буду. Но если говорить честно, то у народа почти не осталось денег, поэтому многое приходилось продавать под расписку, в долг. Это обстоятельство, конечно, сильно подкашивало мое финансовое положение, но просто так отказать людям я не мог. При этом я понимал, что многие из должников со мною никогда не расплатятся.

Домой вернулся лишь под вечер. Уставший и грязный зашел во двор. Толкнул тихую калитку и увидел Лизку. Она широким веером разбрасывала дробленое зерно, созывая несушек:

— Цыпа, цыпа, цыпа….

Она меня не видела и не слышала. В шутку я подкрался к ней и неожиданно схватил щипнул за бок. Он с визгом подпрыгнула:

— Ой! — и, не разворачиваясь, махнула миской с крупой: — Щас как трахну по кумполу!

— Чегой-то сразу «трахну»?! — шутливо вопросил я.

Она обернулась и уже удивленно:

— Ой! Василий Иванович? А я думала, что это Данила опять шутит.

— Данила на складе у меня задержался.

— А Петро?

— И Петро там же и Егорыч. Я один сюда приехал, парни в городе дела заканчивают.

— Ой, а давно вы приехали?

— Утром, — ответил я с улыбкой замечая как Лизка взмахнула руками. — У тебя горячего поесть что-нибудь готовое есть? А то жрать охота, сил нет.

— Как же нету, есть! Щи стоят в печи, Данилу кормить собралась. Думала, придет вот-вот, а его все нету и нету. Проходите в дом, я вам сейчас накрою.

— Угу, хорошо. А банька, случаем, у тебя не растоплена?

— Нет, не топлена. Но вода еще теплая. Вы помыться хотели?

Я кивнул и остановил дернувшуюся было в баню женщину:

— Сначала поесть, Лиз. Баню я сам растоплю.

И пока она готовила мне стол, я взял в охапку дровишек и раскочегарил небольшую банную печь. Греться она будет часа два, а то и три, так что после плотного ужина у меня еще будет время побездельничать.

В это время Лизка квохтала вокруг меня. Стащила с меня грязную одежду и затеяла во дворе стирку. На улице сейчас прохладно, но еще без заморозков. Днем можно ходить в легком пальто и без шапки. Одно плохо — ветра со стороны моря в это время года слишком уж пронзительные, вытягивают тепло из тела очень быстро. Сейчас сумерки, солнце скрылось за сопками, и потому Лизка торопилась. Ширкала белье на стиральной доске осточертело — только пена летела во все стороны.

В дом зашла моя троица. Краснощекие, уставшие. По веселым глазам было ясно, что где-то накатили. Да и запах от них шел такой, что хоть нас затыкай. Нырнув головой в печь, Данила воскликнул:

— О-о, щец еще теплый! Живем, братцы!

И они втроем сели за стол. Я к тому времени уже давно закончил и щеголял по жарко натопленному дому в длиннополом халате, но уходить из-за стола не стал. Остался сидеть рядом с мужиками, хлебая из тонкостенного стакана крепкий сладкий чай. Парни молотили ложками по тарелкам, крошили челюстями подсохшую краюху черного хлеба. Когда закончили и, облизав ложки, отложили их в сторону, Данил сыто откинулся на спинку стула и сказал:

— Повезло вам, Василь Иваныч, что сегодня пришли. Сегодня японец тихий, не бомбит. Верно праздник у них какой-то.

— Да, мне уже говорили, что я счастливчик. Говорят, что они одиннадцатидюймовку подтащили?

— Говорят, — согласно кивнул он. — По Высокой долбят, разбить хотят. Хе-хе…, дурачки желтозадые.

— Так говорят или точно?

— Ну, ее-то никто не видел, да только их снаряды ложатся на гору и многие не взрываются. Те, что более или менее остаются целыми, наши пушкари выкапывают и себе забирают.

— Зачем это?

— Знамо зачем — чтобы обратно отправить. Что они потеряли, то мы вернем, — и он довольно засмеялся.

Все-таки это трое довольно хорошо отметили воссоединение. Были позабыты прошлые распри и недовольства. Мурзин полноценно был признан суровыми мужиками и его сексуальная ориентация больше никого не волновала. Вернее сказать, она перестала быть поводом для драки, мои архары скрипя сердцем приняли его предпочтения. А что, Мурзин, если не знать его натуру, тоже довольно суровый мужик — пять лет в артели на колке дров простоять, это вам не сказочки, и не смотри, что любит он одеваться с иголочки. Руки у него такие, что кому угодно шею свернет.