Чтение онлайн

Эндрю видит столб со спиральной белокрасной окраской и выцветший красный навес с надписью «Парикмахерская – три звезды». Он заходит.

В заведении стоят в ряд кресла, всего три, вдоль большого зеркала, и все заняты. Все три парикмахера небольшого роста, старые и лысые. Кроме того, Эндрю поражает, насколько похожи их манеры, да и мастерством своим они, кажется, владеют одинаково. Энергично, но тщательно стригут они клиентов. Все три посетителя – белые мужчины средних лет, в костюмах. Сейчас у них обеденный перерыв, и они пришли, чтобы сделать классические стрижки.

Эндрю ожидает в кресле и перебирает журналы, которые выставлены рядом на стойке. Журналов много: «Эсквайр», «Энтертейнмент уикли» и «Спорте иллюстрейтед», но Эндрю притягивают яркие цвета и кричащие соски на фотографиях в «Плейбое» и «Хастлере». Парень в шоке. Он торопливо возвращает журналы на место и начинает искать на стойке сегодняшние газеты. Скользя взглядом по газете, он думает, зачем в фойе парикмахерской нужны такие журналы. Разве не для онанизма предназначены эти издания? Что с ними можно делать здесь? Читать их, что ли, поджидая, когда лысые старые коротышки смогут тебя постричь? Обсуждать женщин на фотографиях с другими ожидающими: «Посмотрите-ка вот на эту!».

Все три парикмахера заканчивают работу одновременно и смотрят на него. Эндрю подходит к одному из кресел, разглядывая себя в зеркале. Невысокий мужчина обращается к нему с сильным южноамериканским акцентом и спрашивает, чего бы ему хотелось. Эндрю делает неопределенный жест вокруг ушей:

– Просто подровняйте, ну, чуточку уберите, но не надо слишком коротко. – Парикмахер кивает и начинает стричь вокруг ушей. Эндрю внимательно наблюдает в зеркале за каждым движением ножниц. Он беспокоится и думает, что зря не описал свои пожелания точнее, но все же молчит. Дойдя до затылка, мастер замечает, что шея у Эндрю сзади вся покрыта клочковатым коротким пухом. Он ненадолго отходит, и Эндрю ожидает услышать приятное жужжание электрического триммера. Однако вернувшись, парикмахер мажет Эндрю шею сзади горячим кремом. Парень выпрямляется в кресле.

У него до сих пор нет потребности бриться. Время от времени, примерно раз в неделю, он пользуется безопасной бритвой, стараясь не задеть прыщи; крем для бритья ему не нужен. А теперь ему впервые намазали шею кремом, и парикмахер проводит по коже опасной бритвой. До этого Эндрю видел такую только в кино; она тоньше и острее, чем ему представлялось, и не похожа на орудие убийства из фильмов ужасов, хотя так же сверкает, когда на нее падает свет. Эндрю чувствует, как острое лезвие касается его шеи сзади. Парикмахер бреет уверенными, широкими движениями и иногда стряхивает крем с бритвы в раковину. Закончив работу, он вытирает Эндрю шею и предлагает побрить ему голову. Эндрю чуть было не спрашивает, что же у него брить, но решает, что сам вопрос можно считать важной вехой. Он отказывается.

За стрижку с него берут тринадцать долларов, и Эндрю отмечает про себя, что разница между этой суммой и тем, что пришлось бы заплатить в «Унисекс хаир коннекшн», составляет десять долларов. Он выходит из парикмахерской с ощущением чистоты, которое обычно бывает после стрижки, и несколько раз проводит рукой по волосам. Эндрю останавливается и рассматривает свое отражение в стеклах витрин. Как выглядит его стрижка? Он не может решить как. Вернувшись домой, он ест на ланч сандвич. День проходит. Пора уже собираться по-настоящему.

Дома он голым встает перед зеркалом и внимательно осматривает себя с ног до головы, как будто кинокамера снимает его от пальцев ног до головы. В кино, правда, так обычно снимают женщин. Эндрю смотрит на пальцы ног, голени, колени, бедра, яички, член, волосы на лобке, едва заметную линию волос, идущую от лобка к пупку, на пупок, живот, ребра, соски, ключицы, шею и, наконец, на лицо. Особенно внимательно он оценивает свою стрижку.

Эндрю решает, что выглядит плохо. Он обречен на неудачу. Волосы у него слишком короткие. Лоб кажется слишком большим, бросаются в глаза прыщи. Он весь красный, как те сгнившие плоды манго, которые его мать недавно выкинула. Кто вообще ест зимой в Нью-Йорке манго, а? «Только не я, – думает Эндрю. – Вот они и сгнили, и пришлось их выбросить».

Эндрю надевает чистую рубашку «Квиксильвер», синюю, стильную, и проводит следующие четыре часа перед телевизором, дожидаясь, когда наступит время идти на вечеринку. Он собирается прийти к десяти; ему хочется, чтобы Сара обязательно уже была там, потому что он там никого не знает. Хотя, возможно, это и не так. Все со всеми знакомы. Сара сказала, что придет пораньше, потому что народ соберется рано, и проведет там всю ночь.

Эндрю решает, что сегодня будет, наверно, один из тех редких случаев, когда он напьется.

Молли просыпается и прыгает со скакалкой. Это ее любимое упражнение. В школе в прыжках на двух скакалках ей не было равных. Было весело. В ее классе по программе, дающей детям из бедных семей возможность ходить в частные школы, училась одна девочка. Она еще в первом классе научила всех своих новых белых подружек прыгать на двух скакалках, так что этим все и развлекались на перемене. Молли прыгала замечательно. Через несколько лет, когда на переменах со скакалкой никто уже не прыгал, Молли этого все еще хотелось, поэтому она стала прыгать на скакалке дома. Ей казалось, что это упражнение помогает ей чувствовать себя лучше. Иногда, когда она нервничала, она тоже прыгала.

Вот и сейчас она грациозно скачет у себя в комнате. На потолке у нее над головой видны черные отметины, там, где каждую секунду, с одним и тем же звуком, его касается скакалка. Молли ведет обратный счет, начиная от ста: девяносто девять, девяносто восемь, девяносто семь, и так до нуля. «Все дело в выносливости, – думает Молли, чувствуя в голенях жар. – Я буду трудиться, стараться и буду хорошей. Здесь нет места никаким уловкам, так что остается только дотерпеть до конца. Я должна допрыгать до конца, а сейчас пока дошла только до шестидесяти, пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь…»

Проснувшись, Крис решает, что стоит пойти купить презервативы, на случай, если сегодня вечером ему наконец удастся перепихнуться. Потерять невинность. Трахнуть ее так, чтобы у нее мозги вылетели. Грубо поиметь. Трахнуть как следует. Трахнуть сзади. Как ему вздумается. Взять ее. Овладеть ею. Обладать ею. Употребить ее.

Заняться тем самым.

Только разве существуют более гнусные монстры, чем люди за прилавком? Крис с непринужденным видом заходит в аптеку. Презервативы продаются в конце этого большого помещения, за кассой. Он хватает пластмассовую корзину, медленно проходит вдоль рядов дезодорантов, выбирает один из них. Берет шампунь и бритвенный станок. Кидает в корзину перекись водорода. Потом, с видом человека, выполнившего свою задачу, он направляется в конец зала, туда, где за прилавком выставлены упаковки презервативов. Он как будто уже собирается заплатить, но довольно громко восклицает «А!» и щелкает пальцами.