Чтение онлайн

– О чем ты?

– Ну, главное в твоей жизни – девчонки.

– Нет, это не так.

– Ты же покупаешь травку для какой-то девицы.

– Да, но дело же не только в ней.

– То есть как?

– Ну, много чего еще будет. Завтра канун Нового года.

– Так и что с того?

– Да я, блин, вообще не понимаю, о чем ты… – Эндрю резко замолкает, напоминая себе: «Ты что, ты же беседуешь с наркодилером».

Белый Майк сует руки в карманы и молчит.

Когда они выходят из парка на Семьдесят вторую улицу, начинает падать снежок. Хлопья летят в свете фонарей и кажутся белыми-белыми; можно услышать, как они опускаются на землю.

– Удачи тебе с твоей девчонкой.

– Ага. Спасибо за травку.

– Всегда к вашим услугам.

– И тебе удачи, в торговле или чем ты еще занимаешься. Надеюсь, у тебя все получится.

Белый Майк поворачивает в сторону центра, а Эндрю смотрит ему вслед, наблюдая, как на плечи уходящего парня в пальто ложатся снежинки.

«Да это же самый чокнутый дилер на свете», – думает Эндрю.

На прошлый Новый год Белый Майк пошел на Таймс-сквер. Всебыло именно так, как он ожидал: огромное стечение пьяных людей, множество проституток, мошенников и просто придурков из-под мостов и из туннелей, и, конечно, немало подростков-наркодилеров. В Мидтаун Белый Майк прибыл поздновато, так что к Таймс-сквер ему не удалось подойти даже близко. Улицы, примыкающие к площади, были на много кварталов забиты толпой. Белый Майк подумал, что Дик Кларк [32] , должно быть, каким-то образом поглощает всю эту энергию, год за годом проводя новогоднее шоу, и именно благодаря этому выглядит лет на сорок моложе. А там и правда чувствовалась энергия. Это Белому Майку нравилось. Он любил в одиночку пробираться через толпу, просачиваться через полицейские ограждения и наблюдать, как все проносится мимо него.

Толпа стояла до самой улицы Сентрал-парк-саут, поэтому Белый Майк залез на дерево на краю парка и уселся на нем, глядя вниз, на Седьмую авеню; Таймс-сквер он едва мог различить. Снега не было, но мороз стоял невыносимый, и Белый Майк на мгновение пожалел, что не курит, потому что, как ему представлялось, это наверняка помогло бы согреться.

Когда шар опустился [33] , стоявшая внизу толпа забурлила, и Белый Майк наблюдал, как все обнимаются. Было холодно, но Майку нравилось сидеть на дереве, и он долго там оставался, наблюдая, как толпа разбредается в разные стороны Когда он наконец спустился и пошел домой, город все еще бурлил и по парку гуляли толпы, а перед полукуполом, где обычно катались на скейтах, танцевало множество людей. На сцене какая-то ужасная сальса-группа играла грохочущее техно, и светомузыка освещала танцующих. Было страшно холодно, и вся пьяная толпа – и старики, и молодые – танцевала. Белого Майка тоже потянуло потанцевать, но он все же удержался и пошел дальше. Добравшись до Пятой авеню, он решил не возвращаться домой и направился обратно в центр. Ярко-ярко горели огни, а по улицам все еще бродили толпы, ураганом устремлявшиеся из одного конца города в другой.

Возле одного дорогого ресторана Белый Майк увидел плачущую пожилую женщину. Своим испуганным видом она напомнила Белому Майку беженцев, которых он видел по телевизору. Волосы у нее были стянуты на затылке, но пряди выбились из прически и болтались, а ее сморщенное лицо так пугало и навязчиво стояло перед глазами, что Белый Майк посмотрел на нее снова Она тихо поскуливала и кусала свой большой палец через вязаную перчатку, и Белый Майк испугался, что палец уже наверняка превратился в сплошную рану. Две пары в вечерней одежде прошли мимо нее и вошли в ресторан.

Белый Майк снова присоединился к толпе и пошел. Ему хотелось очутиться далеко-далеко. Так далеко, черт возьми, чтобы оказаться за пределами этого города где кто-то пытается отгрызть собственную руку, пока совсем рядом люди в смокингах потягивают шампанское.

«Возьми себя в руки, – рассердился он. – Не будь дураком».

Продав товар Эндрю, Белый Майк идет домой и думает об одиночестве. Щупает мелочь у себя в кармане. На улицах почти пусто, но то и дело кто-то проходит. Ведь здесь живут миллионы людей.

«А сколько это – миллион? – размышляет Белый Майк. – Чего у нас бывают миллионы? Людей. Голубей. Центов. Все знают, что может натворить монетка в один цент, сброшенная с Эмпайр-стейт-билдинг. А вот если бы пошел дождь из монеток и падали бы миллионы центов, то эти крошечные бронзовые диски молниями устремились бы к земле, отражая солнечные лучи. Бронзовый дождь раздробил бы тротуар, оставив на нем кратеры, и все побежали бы спасаться. Так бы и набились под какой-нибудь навес и прижимались бы друг к другу. Если бы начался такой дождь».

Белый Майк теперь почти не бывал у отца в ресторанах. Просто не было смысла приходить и делать вид, что трудишься, потому что отец поручал ему такую работу, с которой Белый Майк справлялся в два счета. Да и ради чего? Чтобы узнать получше этот бизнес? Отец никогда не замечал, когда Белый Майк уходит ему было достаточно, что сын время от времени с ним ужинает, обычно в итальянском ресторане недалеко от дома. Белый Майк никогда не просил карманных денег, с этим у него проблем не было. А отцовские рестораны никуда от него не денутся, так что при желании он там всегда сможет поработать.

Месяц назад отец сказал Белому Майку, что им лучше общаться не на работе, а заняться чем-нибудь, чтобы больше времени проводить вместе. Чем именно они могли бы заняться, отец не сказал. Белый Майк вставал в десять, а его отец– в двенадцать; к часу дня отец собирался и уходил. За ланчем они почти не разговаривали, разве только отец ворчал из-за проблем в своих ресторанах. Домой они возвращались около половины четвертого, а потом звонил телефон, и отец Майка поднимал трубку у себя в комнате.

Белый Майк слышал из-за двери свистящий шепот отец говорил по телефону со своей подружкой. Говорил совсем тихо, но шипящий звук разговора раздавался по всей квартире.

Белый Майк знал, что отец не выйдет из комнаты, и поэтому сидел, касаясь ступнями закрытой двери и прислоняясь спиной к стене напротив. Он сидел и слушал отца, но не слова, которые тот говорил, а просто звуки, просачивающиеся из-за двери, как газ из какого-нибудь треснувшего механизма. Белый Майк не мог понять, о чем отец может так долго говорить. Пока он сидел возле комнаты, светившее в окна солнце, отбрасывавшее короткие белые квадраты света, успело опуститься, и квадраты растянулись и погасли. Белый Майк наблюдал, как пятно света подползло к его ноге, выплеснулось на колени, а потом поползло дальше и растянулось на полу. И ему было невероятно одиноко среди этих вытягивающихся и тающих пятен света. Услышав щелчок – отец повесил трубку, – Белый Майк быстро встал и пошел в свою комнату, где то и дело поглядывал на пейджер, надеясь, что кто-нибудь пришлет сообщение.