Двадцать два цента в день
Шрифт:
— Очевидно, Кларк и Тилфорд не скажут всей правды властям. Почему вы говорите ее мне?
— Потому что прошу о сочувствии и снисхождении. Они неплохие люди. И не хотели причинить вам зла.
— Но умудрились лишить меня четырех лет свободы.
Он примиряюще поднял руку.
— Вдвоем свидетели все обсудили. Согласились, что могла иметь место маленькая судебная ошибка, и они готовы искупить вину, выплачивая еженедельно по пятнадцати долларов каждый. До конца жизни.
Полминуты я обдумывал предложение.
— Не лучше ли дать какую-то определенную сумму? Например, шесть тысяч долларов?
Частный детектив лукаво улыбнулся.
— А когда вы получите эти шесть тысяч, что вам помешает все же отомстить Кларку и Тилфорду? — И захихикал. — Нет. Я им посоветовал платить вам таким образом, чтобы у вас не возникло искушение убить кур, несущих золотые яйца.
Я призадумался вновь.
— Ладно, пусть это и будет им наказанием, — был окончательный мой ответ.
Мы по-приятельски расстались с Хоугеном, и я зашел в ближайшую пивнушку. «Какие странные повороты судьбы, — думалось мне. Пошел к Мату Нелсону, чтобы выплатить по чеку 876 долларов и 14 центов. Долг есть долг, пусть даже и такому растяпе, как Нелсон, а вместе этого…»
Я отпил виски… Что касается Кларка и Тилфорда, то не желал бы им долгой жизни, но и не собираюсь влиять на естественную продолжительность ее… Сейчас у меня двенадцать тысяч долларов и еженедельная рента в тридцать долларов. Так человек начинает осторожничать, избегать риска. Но нет, я должен закончить работу. Это вопрос профессиональной гордости. До сих пор я никогда не терпел фиаско…
Поэтому в два часа ночи я снова был перед сейфом в гастрономе господина Карнецки, однако на этот раз не совершил ошибки — не задел за провод сигнализации.