Чтение онлайн

— Нет? А кто тогда?

— Особый отдел, который мы создадим, — восторженно сообщил Уомсли. — Нечто вроде команды звезд. К их услугам будут все необходимые ресурсы, и никаких оглядок на юрисдикцию и расходы.

— Видели вы это? — Байрон бросил на стол утренний выпуск «Обсервера». Размашистый заголовок гласил: «Дело душителя изобилует ошибками». Подпись: Эми Райан и Клэр Дауни.

— Да, видел.

— Это ведь ваша невестка — Эми Райан? — поинтересовался Байрон.

— Вроде того.

— Думаю, она попала не в бровь, а в глаз, — продолжал Уомсли. — Полицейский департамент упустил свой шанс. Они применяли устаревшие методы. Теперь наша очередь.

— И что это значит?

— Что это дело слишком велико для одного департамента, пусть даже бостонского. Тринадцать погибших женщин, расследование серии убийств, которое захватывает четыре города в трех округах. Местные департаменты не привыкли работать сообща. Они не умеют взаимодействовать. Левая рука не ведает, что творит правая. Нужен согласованный подход. Наше вмешательство просто необходимо. Что еще важнее — традиционные методы обычно доказывают свою несостоятельность, когда имеешь дело с убийцей, который достаточно хитер, непредсказуем или просто безумен. Нужно нестандартное мышление.

— Нестандартное мышление?

— Да-да! — Уомсли говорил искренне и одухотворенно, и потому его слова как будто имели особый смысл, им почти можно было поверить. — Междисциплинарный, нетривиальный, научный подход. Детективы, не ослепленные личным опытом, реальными или мнимыми знаниями, — вот кто должен расследовать убийство. Как правило, люди обычно видят лишь то, что хотят увидеть. Они не замечают очевидных зацепок, которые не вписываются в их представления о том, как должны выглядеть улики и где их надлежит искать. Мы считаем, что от нетрадиционного подхода дело только выиграет. Ответ — ключевая улика или нужный подозреваемый — уже, возможно, найден, нужно лишь разыскать его в груде информации. Найти, очистить от постороннего мусора — и сделать это прежде, чем Душитель нападет вновь. Если мы сможем объединить все имеющиеся улики, синтезировать их, подчинить суровой научной методологии, то мы раскроем это дело. Нужно подвергнуть всю информацию машинному анализу…

— Ладно, Джордж, — остановил его Байрон. — Думаю, он понял.

— Так, — произнес Майкл, — все это очень интересно. Вы не будете возражать, если я спрошу, зачем вы вытащили меня из зала суда?

— Особый отдел возглавит мистер Уомсли.

— Правда?

Уомсли ухмыльнулся:

— Да.

— Джордж, у вас нет никакого опыта в расследовании убийств, если не ошибаюсь.

— Вы правы.

Майкл вдруг понял, зачем его вызвали. Хоть это и чистое безумие, но они намерены поставить Уомсли во главе расследования, а Майкла отправить в департамент государственного отчуждения. Майкл подумал, что, хотя у него и недостает опыта в подобных делах, он не откажется и другие скорее всего его примут. Кто знает, к чему это может привести теперь, в эру Нового Бостона?

— Майкл, Джордж попросил, чтобы вас также ввели в состав отдела.

— Что?! Да я в жизни не расследовал убийств.

— Вот именно, — прогремел Уомсли.

— «Вот именно»? Послушайте, я специалист по недвижимости. Что мне делать в Особом отделе? Лишить Душителя парковки? Это нелепо.

— Вовсе нет, Майкл, — настаивал Байрон. — Вы умный человек. Ваш отец работал в отделе расследований, а потому вы сумеете внушить доверие нашим парням. И потом, вы наверняка унаследовали от отца больше, чем думаете. Так или иначе, ваша основная обязанность — чисто административная. В штате будут детективы, эксперты и так далее. Ваша задача — при помощи Джорджа объединить усилия и следить, чтобы все двигались в одном направлении. Мы не просим вас делать то, чего вы не умеете. Мы не дураки. Вы себя недооцениваете, Майкл.

— Напротив, я верно себя оцениваю. Я не детектив, я даже убийцу в «Перри Мейсоне» не способен вычислить.

Байрон фыркнул.

— Никто не просит вас заниматься расследованием. Мы просим — нет, приказываем — стать частью нашей команды. Нам нужны ваши способности.

— Какие способности? Никаких способностей у меня нет. Спросите у кого угодно.

— Майкл, знаете, что я вижу, когда смотрю на вас? — Байрон уставился на Майкла. — Я вижу умного молодого адвоката, который довольствуется тем, что выполняет несложную работу. Его отец был полицейским, у него светлая голова, но он не желает участвовать в расследовании крупнейшего дела в Бостоне. Интересно, чего он боится? Чего хочет?

— Точнее, не хочет. Я не хочу заниматься расследованием убийств. Говорите без обиняков, пожалуйста.

— Хорошо. Тогда вспомните о своем отце. — Байрон на мгновение прислушался к шуму за окном. — Вот что я вам скажу, Майкл. Вот поможете мне поймать Душителя — и, обещаю, опять станете, сколько вам угодно, заниматься проблемами государственного отчуждения.

Все началось летом 1962 года. 14 июня, дождливым вечером в четверг, пятидесятишестилетнюю Елену Джалакян изнасиловали и убили в собственной квартире вблизи Симфони-Холл. Дело привлекло мало внимания. В газетах кратко отметили, что женщина была задушена — в Бостоне случалось по убийству в неделю, такие вещи никому не казались странными. Но удушения продолжались. За месяц — четыре. В июле началась паника. С середины июля до середины августа — затишье. Потом сразу два — 19 и 21 августа. Никто не сомневался, что эти семь убийств — дело рук одного преступника. Поначалу газеты не знали, как его назвать. Они упоминали Призрака и Демона, даже Шелкового Убийцу, а потом единодушно прозвали его Душителем. Они верили, что он существует, что именно он убил этих женщин. Все в это верили.

Почему бы нет? Убийства походили друг на друга. Погибшие — пожилые белые женщины. Младшей, Джалакян, — пятьдесят шесть, старшей — семьдесят пять. Все они жили одни, тихо, в маленьких квартирках, преимущественно в домах XIX века, кирпичных или каменных, с толстыми стенами, которые, как известно, плохо проводят звук. Эти женщины следили за собой и выглядели моложе своих лет. В чем-то они даже походили друг на друга и все погибли в середине недели. Возможно, Душитель подстерегал их по пути с работы. Убийца неизменно оставлял «подпись» — удавку, сплетенную из чулок жертвы, пояса от халата, и неизменно завязанную большим бантом на ее шее. На месте преступления всегда было много крови, женщины были избиты и изнасилованы, иногда — изувечены и уложены в непристойной позе.

У полиции не было свидетелей, подлинных улик, следов взлома. Полицейский комиссар, типичный сотрудник ФБР и бывший университетский футболист, мог лишь по уши заваливать своих детективов работой. Он снова и снова советовал женщинам покрепче запирать двери, не впускать в дом посторонних, завести сторожевую собаку, а в случае необходимости звонить по DE 8–1212. Этот номер вскоре прозвали «телефоном Душителя».

И — никаких подозреваемых.

Лето прошло под знаком Душителя. Лето, когда никто не спал спокойно.

Потом Душитель притих. Осень прошла мирно.

Он нанес новый удар 5 декабря. Жертвой стала двадцатилетняя мулатка, очень хорошенькая, студентка. Ее нашли убитой в квартире, которую она снимала с двумя подругами. В канун Нового года погибла еще одна молодая женщина, на сей раз белая, двадцати трех лет, секретарша. Эти жертвы никоим образом не вписывались в картину. Они были молоды, одна из них — цветная. Обе задушены, но не избиты и не изнасилованы. Секретаршу нашли лежащей в постели под одеялом. Девушка выглядела мирно спящей. Полицейские сомневались, что обеих убил Душитель. Но пресса и публика мгновенно приписали эти преступления именно ему. Классический одинокий злодей — идеальный сюжет для прессы, журналистам проще писать, а читателям — схватывать.