Чтение онлайн

– Может, вам просто больше везло с почтой, чем мне, – ответил Салли. – На моей памяти мне присылали разве что повестку в армию, свидетельство о разводе, требование явиться в суд в качестве присяжного заседателя и полдюжины разных угроз. И ни единой хорошей новости, которой я и без того не знал бы, потому что мне уже ее сообщили.

Мисс Берил покачала головой, посмотрела на квартиранта.

– Но выглядишь лучше, – сказала она.

– Чем что?

– Чем когда пришел, – пояснила мисс Берил, поджидавшая Салли возле окна.

– День выдался длинный, Берил, – признался Салли.

– С возрастом дни становятся длиннее, – предупредила она. – Я читаю книг пять в неделю, чтобы убить время. Правда, некоторые до середины. Как только понимаю, что уже это читала, откладываю книгу.

– Кто сказал “Нам подобает к недоступному стремиться”? – Салли вдруг вспомнил высказывание Карла.

– Я, – ответила она. – Я повторяла вам это весь восьмой класс. А до меня это сказал Роберт Браунинг. Правда, всего один раз, но ему больше повезло с публикой.

– В каком классе он вел уроки? – спросил Салли.

– Спорим, что ты не помнишь, как там дальше, умник.

– Я думал, это все, – честно признался Салли.

– У тебя сегодня были гости, – сказала мисс Берил.

– Правда? – удивился Салли. Гости у него бывали редко. Все знакомые знали, что его проще застать у Хэтти, в “Лошади” или у букмекера.

– Молодая женщина с огромной грудью и маленькой девочкой.

Понятия не имею, кто это, хотел было ответить Салли, как вдруг догадался.

– Маленькая девочка была косая на один глаз?

– Да, косая, бедняжка, – подтвердила мисс Берил. – А мать у нее такая губастая и грудастая.

Не очень-то справедливое мнение о Джейни, дочери Рут, подумал Салли, хотя, пожалуй, довольно точное первое впечатление.

– Люди чем дальше, тем больше меня раздражают, – продолжала мисс Берил. – Я уже готова ратовать за смертную казнь для тех, кто жестоко обращается с детьми. А ведь раньше согласна была и на то, чтобы таким всего лишь отрубали ноги. Теперь же хочу стереть их с лица земли. Если так будет продолжаться, я скоро начну голосовать за республиканцев.

– Вы явно озлобились к старости, миссис Пиплз, – в тон хозяйке пошутил Салли, хотя и чувствовал, что встреча с Джейни ее расстроила. – Она не сказала, что ей нужно? – спросил он с некоторой опаской, хотя и сомневался, что дочь Рут откровенничала с мисс Берил.

– Кажется, она очень обрадовалась, что тебя нет дома, – сообщила ему мисс Берил. – У меня сложилось впечатление, что она сбежала от негодяя-мужа.

– Вполне возможно, – признался Салли и вспомнил, что летом, когда Джейни впервые сбежала от мужа, Салли предложил Рут отправить Джейни с дочкой к нему, там-то муж вряд ли станет искать. – Она вышла за какого-то прохвоста из Шуйлер-Спрингс, его то и дело сажают в тюрьму.

– Что ж, – сказала мисс Берил, – хорошо, если так. А то я сначала подумала, это ты обрюхатил девицу.

– Девицы на меня уже не смотрят, Берил, – ответил Салли, и в мыслях его, как уже не раз за день, невольно мелькнул образ Тоби Робак. – Хотя я был бы не прочь, чтобы одна-другая посмотрела.

– Вы нахал, сэр, – сообщила ему мисс Берил. – Мне всегда хотелось сказать это мужчине.

Салли кивнул, соглашаясь с обвинением.

– Я думал, вы и так за республиканцев.

– Нет, – ответила мисс Берил. – Клайв-младший – да. И отец его тоже был республиканцем. Клайв-старший во многом отличался исключительным упрямством.

– Но в целом был человек неплохой, – напомнил Салли.

– Да, – задумчиво согласилась мисс Берил. – Я скучаю по нашим спорам. Мне жизни не хватило бы убедить его принять мою точку зрения. Иногда я думаю, он и умер-то, лишь бы не признавать, что я права.

Салли ушел, мисс Берил вернулась в кресло в гостиной, где читала. Кресло располагалось напротив телевизора, но включала она его редко. На телевизоре стояли фотографии Клайва-младшего и старшего, теперешней и прежней звезды ее небосклона.

– Ты и правда бывал упрям, – сказала мисс Берил мужу.

Клайв-старший никогда не умел выражаться ясно и едва ли не в каждом споре проигрывал мисс Берил, обладавшей достаточным интеллектом и красноречием, чтобы припереть его к стенке и добить, так что Клайв-старший с ранних пор их брака научился не объяснять свою логику женщине, которая не погнушалась бы указать ему, в чем именно он ошибается. “У меня свои резоны”, – привычно отвечал он и сопровождал эту фразу загадочным, как он полагал, выражением лица.

Он и умер с этим выражением на лице, таким его и застала прибывшая на место аварии мисс Берил. После того как юная Одри Пич, ударив по тормозам, впечатала его в ветровое стекло, Клайв-старший качнулся обратно на сиденье, неестественно вывернув голову из-за перелома шеи. Казалось, он задумался о чем-то. Он словно бы говорил: у меня свои резоны, и в последние двадцать пять лет, оставшись без мужа, мисс Берил в одиночестве размышляла над ними.

– А ты… – сказала она сыну и осеклась.

В руке мисс Берил по-прежнему держала письмо, которое Салли пометил “ВЕРНУТЬ ОТПРАВИТЕЛЮ”. Она, и не открывая его, знала, что в нем. В металлической коробке в ее спальне лежала целая картонная папка с надписью “Салли”, и, перед тем как лечь спать, она положит этот конверт к остальным.

– Я все делаю правильно, – вслух сообщила она двум Клайвам. – Так что молчите.

Таверну “Белая лошадь” Салли ценил еще и за то, что с фасадной стороны окно прикрывала неоновая вывеска “Пиво «Блек лейбл»”, давным-давно не работавшая. Поэтому Салли мог заглянуть внутрь, прежде чем принимать решение. Бывали вечера – и сегодня выдался как раз такой, – когда ему не хотелось связываться. Ему хотелось поужинать и лечь спать. Одно пиво, может, и неплохо, но где одно, там и пол-ящика. Сегодня Салли хватило беглого взгляда, чтобы убедиться – заходить не стоит. В таверне ожидаемо сидел Уэрф, явно готовившийся прочесть Салли нотацию о том, что учебу бросать нельзя и возвращение к работе все испортит. В ближнем углу барной стойки – куда менее ожидаемо – бросил якорь Карл Робак: дурной знак. Карл обычно пил-гулял в Шуйлер-Спрингс, а в “Лошадь” заглядывал, только если кого-то искал. Как правило, Салли. А он отлично знал: если Карл его ищет, лучше не находиться. Да, Карл действительно должен ему половину дневной ставки, но вряд ли явился поэтому. Кенни, его отец, тот действительно искал тех, кому должен, но Карл – только тех, кто задолжал ему самому. Может, конечно, он здесь потому лишь, что его не пустили домой, но Салли решил не рисковать.