Чтение онлайн

Салли достал кошелек, протянул Рубу десятидолларовую купюру.

– Конечно, не ты, – произнес он уже мягче. – Просто я за тебя беспокоюсь.

– Бутси велела мне купить индюка, вот и все, – пояснил Руб.

Подошла Касс, налила еще кофе Салли, потом Рубу – до краев.

– Ты, наверное, ее не расслышал. Скорее всего, она сказала, что индюк – это ты.

Руб спрятал десятку в карман. Все таращились на него с ухмылкой, с удовольствием наблюдая, с каким трудом он выклянчил десять долларов у лучшего друга. Одного-двух Руб узнал, в восьмом классе они с таким же удовольствием слушали, как он отвечает старой леди Пиплз, что не сделал уроки.

– Вы все сговорились против меня. – Руб несмело улыбнулся, радуясь, что мучения его закончились и можно уйти. – Проще пойти заработать, чем занимать у тебя.

– Они вчера хотя бы взглянули на твое колено? – допытывалась Касс.

Руб ушел, и через пять минут закусочная опустела. Салли остался один у стойки и смог наконец вытянуть ногу. Трудно сказать, но вроде бы отек немного спал. Утром, пока не расходишься, тяжелее всего. Салли даже не обижался, что Руб не понимает, почему его друг не может ни сидеть, ни стоять сколь-нибудь долго и почему, если сидит, колено ломит, пока не встанешь, и тогда ломота утихнет, но чуть погодя вернется и не уймется, пока не сядешь, вот так и скачешь каждые пять минут туда-сюда, пока не разработаешь ногу и ломота не сменится тупой болью, которая будет сопровождать тебя весь день, как фоновая музыка, впрочем, время от времени ногу простреливает – глухой удар по ободу малого барабана – с такой силой, что отдается и в пах, и в ступню, боль обжигающая до того, что готов рок-н-ролл сплясать.

– Они смотрят не на ноги. – Салли допил вторую кружку кофе и жестом попросил добавки. – Они смотрят на справки. Рентгенограммы. Ноги их не волнуют.

Вообще-то Салли подумывал показать судье свою ногу: подойти к столу, спустить штаны и продемонстрировать красное опухшее колено величиной с софтбольный мяч. Но адвокат Салли, одноногий пропойца Уэрф, убедил его, что это не поможет. Судьи – можно сказать, все до единого – косо смотрят на тех, кто спускает штаны в зале суда, независимо от того, зачем они это делают.

– К тому же, – пояснил Уэрф, – им неважно, как выглядит колено. Есть вещества, от которых и мой протез раздуется, как воздушный шар. Один укольчик – и будешь выглядеть так, будто у тебя началась гангрена, а через двадцать четыре часа отек спадет. Страховые компании не очень-то верят в отеки.

– Да пусть оставят меня на ночь, – ответил Салли. – Пусть продержат меня хоть неделю. Если отек спадет, ставлю всем выпивку.

– Никто не собирается оставлять тебя на ночь, и суд в том числе, – заверил его Уэрф. – И эти ребята сами могут купить себе выпивку. Ты лучше помалкивай. Когда подойдет наша очередь, я сам все улажу.

Вот Салли и держал рот на замке, они прождали все утро, а дело их разбирали от силы минут пять.

– Я больше не желаю видеть этот иск, – заявил судья Уэрфу. – Вашего клиента признали частично нетрудоспособным и возместили ему расходы на переобучение. Больше ему ничего не положено. Сколько можно повторять?

– По нашему мнению, состояние колена моего клиента ухудшается… – начал Уэрф.

– Нам известно ваше мнение, мистер Уэрфлай, – перебил судья, вскинув руку, точно регулировщик. – Как ваша учеба, мистер Салливан?

– Отлично, – ответил Салли. – Даже замечательно. На нужные мне предметы не оставалось мест, и я слушаю курс философии. Те сто баксов, которые я в сентябре потратил на учебники, мне так и не возместили. Обезболивающие мне тоже оплачивать не хотят.

Судья задумался над услышанным.

– В следующем семестре записывайтесь на занятия заранее, – посоветовал он. – И не вините других в том, что вышло так, а не иначе. Если будете продолжать в том же духе, кончите адвокатом, вот как мистер Уэрфлай. Что тогда с вами будет?

И правда, что? Салли и сам не знал. Если честно, не хотел бы он оказаться на месте Уэрфа.

– Но ты ведь от них не отстанешь? – уточнила Касс.

Салли встал, перенес вес на больную ногу, переступил с пятки на носок.

– Уэрф не хочет сдаваться.

– А чего хочешь ты?

Салли задумался.

– Было бы хорошо выспаться хоть одну ночь.

Он направился к двери, но Касс еле заметно поманила его пальцем, и они переместились в дальний конец барной стойки.

– Почему бы тебе не поработать у нас? – негромко предложила она.

– Не стоит, – ответил Салли. – Но все равно спасибо.

– Но почему? – не унималась Касс. – У нас спокойно, тепло, тем более что ты и так полдня здесь торчишь.

Чистая правда, и хотя у Салли было с полдюжины причин не хотеть работать у Хэтти, он подозревал, что ни одна из них не убедит Касс. Во-первых, если бы он работал у Хэтти, он уже не смог бы приходить сюда когда ему заблагорассудится – ведь он и так уже здесь. Он предпочитал находиться по эту сторону стойки, а не по ту, где стояла Касс.

– Во-первых, я вам не нужен, – указал он.

– Руф поговаривает о том, чтобы вернуться в Северную Каролину, – сказала Касс, не глядя на повара, тот сидел возле другого конца стойки, наслаждаясь затишьем, и наблюдал за ними.

– Он говорит об этом уже двадцать лет, – напомнил ей Салли.

– Кажется, в этот раз он настроен серьезно.

– Он всегда настроен серьезно. Половина города собирается уезжать. Но вряд ли уедет – по крайней мере, большинство.

– Я знаю человека, который уедет. – Судя по голосу, Касс не шутила. – На следующий же день после похорон. – Касс и Салли посмотрели на старуху Хэтти, та с улыбкой клонилась вперед, точно мерилась силой рук с самой Смертью и не сомневалась, что победит такого противника. – А может, и накануне.

В ее голосе сквозило такое отчаяние, что Салли сказал:

– Слушай. Если захочешь как-нибудь вечерком куда-то сходить, дай знать. Я с ней понянчусь.

Касс скептически ухмыльнулась:

– Да куда я пойду?

Салли пожал плечами:

– Откуда я знаю? В кино? Не могу же я все за тебя решать.

Касс улыбнулась и ответила, помолчав:

– Надо бы поймать тебя на слове. Просто чтобы посмотреть, что ты будешь делать, когда она описается и попросит ее переодеть.

Салли невольно поежился.