Чтение онлайн

— Это… он? — спросил брат, глядя на меня. — Он сам пожаловал? Ты… чувствуешь?

— Да, — кивнул я. — Я чувствую.

После чего я вернулся к подготовке ритуала, установив кумир Чернобога на родовом капище, чуть в стороне от главных фамильных богов.

«Если он желает спасти своего слугу — то пускай пробует сам, лично», — думал я.

Живород бился на земле у подножия кумира. Я специально не стал лишать его подвижности, лишь спутав подвернувшейся верёвкой, предназначенной для жертвенных животных.

Я начал говорить подобающие случаю слова. Отец и Любомир вторили мне. И с каждым звуком своей речи я ощущал, как нечто огромное и чёрное обретает былой покой.

— Стой! — я услышал за спиной голос, от властной интонации которого, как говорят, особо впечатлительные придворные теряли сознание.

Я прервался. Повернулся к тому, кто посмел вмешаться в ритуал, угодный богу.

Владетель был ещё молод. В густой бороде ни следа седины. На высоком лбу ни морщинки. Сколько ему обычных лет? Тридцать? Сорок? Может, и больше — я чувствовал, что он пытался сберечь свою молодость всеми магическими силами. И даже… да, обратить время вспять. Впрочем, не слишком удачно.

— Преклони колени перед своим господином! — потребовал он.

Некоторое время я молчал. А потом слова будто бы пришли сами собой:

— Я Волхв. У меня нет господ в этом мире.

— Изменник, — выплюнул Владетель. — Ты будешь наказан.

— Наказать меня не в твоей власти, — ответил я.

— А вот это мы посмотрим!

Правитель поднял руки над головой и за его спиной начало формироваться нечто огромное, чёрное, невероятно сильное. Я даже рефлекторно отступил на шаг, но тут из-за моей спины выступила уже знакомая мне чёрная фигура могучего мужчины.

На миг Владетель дрогнул, тень за его спиной заколебалась, но тут же начала расти ещё быстрее.

Я встал рядом с Чернобогом, доставая заклятием призрачный меч. И двинулся вперёд.

Любомир и отец встали рядом, плечом к плечу.

Огромная чёрная фигура нависла над нами, свиваясь лоснящимися чешуйчатыми кольцами. Вот-вот это нечто должно было обрушиться всей мощью, и я готов был её встретить.

Но в этот момент на небольшую поляну у капища, где стоял Владетель, вышла девочка. В руке она несла нечто красное, искрящееся, напоминающее маленький огненный цветок. А за её спиной шли духи. Нет, это не были духи какого-то определённого рода. Это было нечто гораздо большее. Это были древние боги, веками и тысячелетиями поддерживающие равновесие миров…

Перун… Велес… Лада… Коляда… Купала…. Макошь…

Много. Возможно, вообще все. В том числе сияющий белыми одеждами светлоликий Белобог.

Время застыло.

Девочка шла вперёд, удерживая живой огонь в крохотных ладошках.

Она подошла вплотную к Владетелю. Тот ещё силился что-то сделать, что-то сказать, бешено вращал глазами. Но был не в силах даже шевельнуться.

Она коснулась его груди огненным цветком.

Где-то наверху полыхнула молния. Чёрное нечто, висевшее над нами, распалось невесомыми хлопьями.

А на месте бывшего Владетеля возник каменный столб. Он всё ещё немного светился в трещинах от внутреннего жара.

Вечером мы с братом сидели на берегу, возле пирса. День был жарким, хотелось освежиться и я думал о том, чтобы залезть в воду. Но сказывалась усталость. Плавать было лень, а просто сидеть в речной воде такое себе удовольствие…

— Надо придумать, что делать с Васильевыми, — вздохнул Любомир.

— А что с ними делать? — я пожал плечами. — Они уже достаточно заплатили за своё участие во всём этом.

— Да, но ведь может найтись тот, кто однажды захочет отомстить. В какой-то степени это хуже, чем просто смерть. Меня будут называть вором, укравшим тело.

— Пускай только попробуют, — улыбнулся я.

— И всё пойдёт дальше, по кругу…

— Да, пока кто-то в очередной раз не попытается его разорвать, — согласился я.

— Всё-таки я не понимаю… согласись, это странная идея: возжелать самому стать богом. Всего лишь ради того, чтобы вечно жить. Тем более занять место самого Чернобога! И погубить столько народа…

— Да я-то согласен, — вздохнул я. — Но от подобного никто не застрахован. Особенно, когда тебя день за днём убеждают в собственной исключительности. Как Владетеля. У него изменилось само понятие справедливости. Правда стала кривдой.

— И это верно, — кивнул Любомир. — Хорошо, есть кому напомнить, как оно всё должно быть.

— Согласен, — улыбнулся я. — Даже когда приходится быть их орудием.