Друг
Шрифт:
Но что-то всё время мешает. С деревьев капает. Шумит ветер… как сквозняки в подвалах.
– Вот не припомнишь, я сегодня тебя уже любил?
Бенуа скидывает халат, тянется к девчушке и…
На пол падают ключи.
Черт. Вот же… черт.
Нагибаюсь за ключами. Пожалуй, предложение Шейлы сполоснуться все-таки не лишнее. Завожу машину и разворачиваюсь к лесополосе.
Но руки слишком крепко сжимают руль.
***
Подходящее место нашлось не сразу. Леса здесь жидковатые – прятать «Лифан» пришлось в низине. Только бы выехать потом отсюда… Повязываю мокрую олимпийку вокруг бедер и наклоняюсь за новой порцией листьев.
С шеи свешивается медальон – он на мне с тех самых пор, как я забрал его из витрины. Но как будто потяжелел раза в три. Удивительно, как обстоятельства могут сделать простую вещь противной. Снимаю его через голову и оглядываюсь вокруг. В метре-другом от машины старое дерево – кривое и больное, ствол почти весь зеленый от какого-то грибка. Ногой разворашиваю лесную подстилку и закапываю медальон. Пусть лучше побудет здесь.
Когда захожу обратно в дом, Шейла все еще занимается гостьей. Голосов почти не слышно, слышится слабый плеск воды. Лучше не буду заходить.
Вместо этого с фонариком иду на кухню. Вроде как, я был голодным, и даже живот до сих пор протестующе болит, но после этого… сна…
В общем, я постоял на пороге еще с минуту и, в конце концов, пошел наверх. По наитию меня сразу понесло в свою старую комнату, взгляд наткнулся на кровать, и оглядывать, как тут все остальное, уже не захотелось. Я просто рухнул на нее и уснул.
Глава 3
– Генри…
Разлепляю глаза. Надо мной склонился кто-то… Шейла.
– Уступишь малышке свою кровать? Она у меня в кабинете.
– Как она? – вопрос превращается в зевок.
– Накормлена и выкупана. Сейчас уснет, в чае было снотворное.
– А ее раны? Ноги и…
Шейла поджимает губы.
– Она… Кажется, она привыкла к этому еще ребенком. По крайней мере, не вполне осознает, что с ней делали… Раны-то заживут… но боюсь, со временем ей станет только хуже.
– Но ты же постараешься помочь?
– Я… да.
Молча киваю. Хорошо, что я привез ее именно сюда.
– Генри… – Голос Шейлы заставляет меня остановиться прямо перед лестницей. – Вернешься потом в кабинет?
Киваю. Глупо было надеяться, что она не захочет поговорить, и всё же где-то в душе я очень на это расчитывал.
Прежде чем зайти в кабинет, заставляю себя остановиться и делаю глубокий вдох. Чтобы стереть с собственного лица всё, что на нем, кажется, читается. Ни к чему настораживать девчушку.
Открываю дверь, и на меня глядит пара сонных глаз.
Она сидит в шейлином кресле и разглядывает какой-то буклет – точнее, разглядывала, пока не увидела меня. На ногах велосипедки поверх бинтовых повязок, а вместо грязного платьица – да ладно! – моя старая футболка с Дартом Вейдером. Ох, Шейла…
– Что это? – Присматриваюсь к обложке. Какие-то рекомендации по медицинской практике с диким непроизносимым названием. Сажусь рядом с ней на корточки и заглядываю в книгу. – Неплохо… А я в этом не в зуб ногой.
Но в буклет она больше не смотрит – только на меня. Глаза уже не испуганные. Они у нее серые – как у меня.
– Шейла тебе поудобнее местечко нашла. Пойдем?
Ее руки складывают буклет и робко кладут на краешек стола. Глядит на меня. Поднимаюсь с пола и поднимаю ее на руки. От нее пахнет лавандовым мылом, пальцев касаются заплетенные в косу волосы – на ночь Шейла заплетает себе так же, только волосы у нее не такие длинные.
Она опускает голову мне на плечо. Пока поднимаюсь по лестнице, так и лежит. Плечом открываю дверь – легонько, чтобы не потревожить ее. Кровать разобрана; дело рук Шейлы. А еще плотно зашторены окна, все кроме одного – чтобы не было слишком темно.
Опускаю девчушку на простыню. Поворачивается на бок и подтягивает к себе ноги она уже в полусне. И укрыть. Вроде всё. Забираю керосинку со стола и тихо прикрываю за собой дверь.
Шейла встречает меня прямо в коридоре – как будто все это время занималась только тем, что ждала меня.
– Генри… – Она осекается, бросает взгляд на лестницу и кивает на дверь кабинета. Продолжает она, только когда мы уходим из коридора, и эта дверь оказывается плотно закрытой. – Скажи… Где ты ее нашел?
– На обочине. Ехал в Монпелье, остановился перекусить и… Она была в кювете. – Не нравится мне это. – А что?
Она мотает головой. Открывает ящик стола и достает оттуда листок.
Листок с подписью Бенуа.
– М-м… Интересная закорючка.
– Это вытатуировано у нее на внутренней стороне бедра. –Шейла опускается в свое кресло. – Девочки с подписью на бедре не валяются на улице, Генри. Ты… ты крал у него. У Бенуа.
– Что?..
– Тебе нужно увезти ее. Как можно дальше.
Мотаю головой.
– Стоп-стоп-стоп. Он не знает, что это был я.
Ее пальцы вцепляются в подлокотники.
– Этого и не нужно… Он всё прочешет. До Болезни его пытались уличить в педофилии, и даже если ты никуда о нем не сообщишь – попробуй объясни это ему.
– Шейла… – Отодвигаю от стола стул и сажусь напротив нее. Не хватало еще, чтобы она выгнала нас обоих. – Давай рассуждать логически. Чтобы прочесать сейчас все, нужно очень постараться – сама знаешь, сколько городов заброшено. И у меня дела, я не могу ее забрать.
Она поджимает губы.
– Дела, важнее чьей-то жизни?
– Хватит. Опять прогоняешь – отлично! Но со мной она не…
Что-то загремело. Наверху.
– Ты слышал?
Прежде чем выскочить в коридор, я успеваю заметить, как побледнело ее лицо.
Уже на лестнице слышно всхлипы. Сердце в груди колотится как сумасшедшее, рука сжимает складной ножик – не помню, как его достал. Несколько ступенек, и я уже распахиваю дверь.
Но в комнате только она. Сидит на полу возле кровати и жмется к ее борту. Прячу ножик и опускаюсь рядом.