Чтение онлайн

Наконец начались тосты.

Поздравительные слова, дешевые блестящие открытки с надписью «55», пожелания здоровья, долгих лет и упакованные в оберточную бумагу подарки.

Отчим улыбался. Но как-то больше растеряно, невесело. Будто чувствовал себя виноватым за весь этот балаган, что случился по его вине в квартире. Мать, я видела, его подбадривала взглядом, призывала потерпеть, сама налила ему первую рюмку водки, чтобы снять напряжение.

Анатолий был причесан.

Сидел в белой выглаженной рубашке и серых брюках. Больше молчал, чем говорил, но того и не требовалось. После первых трех стопок разговорная волна за столом начала разрастаться, голоса стали громче, шутки заковыристее.

Тетки припоминали что-то из детства братика «Тольки», но не часто, больше для приличия, постоянно перемежая все это со спором о садовых посадках. В этом году и в следующем. Мужья жевали салат, подкладывали картошечку и огурчиков, чтобы было чем закусить следующую чарку. Мама о чем-то вежливо расспрашивала свекровь и ее подругу. Тетя Таня приглушенно разговаривала по мобильнику, отодвинувшись к приоткрытому, чтобы спасти от духоты, балкону.

Я же, можно сказать, осталась одна, рассеянно ковыряясь вилкой в горке пюре, поверх которого кто-то вежливо примостил мне котлету.

Как так? Людей в комнате много, а поговорить не с кем. Почему одиночество нигде не ощущается так сильно, как среди людей?

На ум пришла прочитанная когда-то в книге у Бушкова фраза: «Один, как идол металлический, среди фарфоровых игрушек…»

За два часа застолья мне было задано всего несколько фраз: «Что, правда полное имя Бернарда? Как необычно…. (одна из сестер – поморщившись)». «Как дела на работе? (тетя Таня после разговора по мобильнику). – Хорошо, спасибо!». «А ты переводчица, что ли? С английского? А вот мы в школе все поголовно немецкий, да… давно это было… (мать Анатолия)».

Я начала уставать. Голоса сливались, резкий смех отскакивал от стен и неприятно отдавался в висках. Я смотрела на отчима – притихшего и отчего-то даже не пьянеющего. Тот ел котлету, изредка улыбался шуткам, подарками не интересовался, только лишь пил минералку, утонув мыслями в чем-то своем.

Я впервые подумала о том, что практически ничего не знаю о человеке, с кем не первый год обитаю в одной квартире. Что у него на уме? Чем вообще живет и дышит? Есть ли хоть какие-то увлечения?

Знала я об Анатолии Геннадьевиче не так уж много: ему пятьдесят пять, женат никогда не был, родился в деревне, но в юном возрасте уехал в город, поступил в какой-то институт. Лет пять назад работал в ремонтном отделе – чинил телевизоры и радиотехнику. Потом что-то не сложилось там, наняли другого молодого парнишку, а отчима рассчитали – он ушел простым слесарем на завод, где и работал до сих пор.

И что такого мама в нем нашла? Вроде бы ничем не примечательный мужчина на первый взгляд….

Этот вопрос я решилась задать ей на кухне, когда мы остались одни.

В моей голове шумел второй бокал вина, на маминых щеках тоже выступил румянец. От выпитого и от усталости, наверное.

– Дин…. Да не такой он и плохой, Толька-то.

– Мам, но ты? Женщина видная, умная. Почему с каким-то алкоголиком до сих пор?

Я не хотела резко, но получилось все равно грубовато.

Она погрустнела. Но улыбнулась.

– Дочь, да ведь он не всегда таким был. Он другим был раньше, когда познакомились.

– Каким?

Поинтересовалась осторожно. Чтобы не обидеть.

– Он ведь в аэропорту работал бортмехаником. Самолеты обслуживал….

– Правда? – я удивленно посмотрела на нее, доставая из холодильника торт. Про самолеты я ничего не знала.

– Да. А ты думала? Он не глупый совсем. Окончил институт, у него в дипломе знаешь какая специализация?

– Не знаю. Какая?

– Техник по радиоэлектронному, локационному и навигационному оборудованию самолетов.

Я с уважением покачала головой. Звучало действительно гордо. И даже как-то не вязалось с тихим причесанным молчуном за столом. Наверное, я действительно ничего не знала о нем. Вот только…. Если уж он был молодым амбициозным специалистом, почему стал таким, каким был теперь?

– И он работал? Обслуживал самолеты?

Мама достала из шкафа чайный сервиз на шесть человек. Посмотрела на чашки, потянулась к полке над раковиной и добавила еще три (получилось разномастно, но зато хватало на всех). Потом ответила:

– Да, в аэропорту он долго работал. Пока не сократили. Это уже потом мастером-ремонтником и слесарем. От нужды….

Я помолчала. Почему-то дядю Толю стало жалко и даже понятно.

– А ведь раньше, – продолжала мама, – он астрономией увлекался. Все хотел на телескоп накопить, звезды по ночам смотреть выезжать с палаткой, чтобы свет от города не мешал. И мотоцикл тогда был. Это он потом продал, когда понял, что все равно не накопит…..

Я снова вспомнила отчима в белой рубашке, зажатого с двух сторон сестрами. Значит, когда-то он увлекался космосом. И, наверное, не пил.

Куски торта расположились на тарелках. Желтые дольки апельсинов и киви застыли, как мухи в янтаре, в плотном прозрачном желе. Пахло фруктовой пропиткой коржей.

– А все-таки…. Почему ты его выбрала? Ведь не за то, что он бортмеханик, так ведь?

– Так, – мать улыбнулась и даже помолодела. – Знаешь, Дин, он умел быть не таким, как другие.

– Это как?

– Ну, с ним женщина себя начинала чувствовать женщиной….

Я с удивлением посмотрела на маму. Та задумчиво покачала головой, вспоминая что-то.

– Понимаешь, с плохим мужчиной ты будешь чувствовать себя вечно «недостойной» и неправильной. А с хорошим – «женщиной». Настоящей. Ценимой, любимой, обожаемой…. Королевой. И дядя Толя умел так сделать. Были и другие времена, были деньги. Меня он на руках носил, тебя старался баловать, как мог….

Всплыл откуда-то в памяти запах сахарной ваты и леденцов на палочках.

Я забыла про торт, глядя на собственную мать. Глубокие слова она сказала. И правильные.

– И что, он правда мог?