Чтение онлайн

Чэннон в ужасе посмотрела на него. О, Боже, пусть это будет какой-нибудь ужасный кошмар. Ей нужно проснуться. Это не может быть правдой.

— Нет, — ответила она, — ты прав. Мне не нужно беспокоиться об этом в Англо — Саксонии. Мне нужно волноваться только о недостатке гигиены, отсутствии водопровода, нашествии викингов, сожжении на столбе, нехватке современных удобств и ужасных болезнях без антибиотиков. Господи, я даже не смогу достать тут Мидол [4] . Не говоря уже о том, что я не узнаю, что будет в «Баффи» на следующей неделе.

Себастьян испустил долгий терпеливый вздох и одарил ее извиняющимся взглядом, который подавил большую часть ее гнева.

— Гляди, — тихо сказал он, — давай заключим сделку. Проведи со мной пару недель и, если, ты действительно не сможешь этого выносить, я верну тебя домой, так близко ко времени твоего исчезновения, как только смогу. Хорошо?

Чэннон все еще пыталась ухватить суть происходящего.

— Ты можешь поклясться, что ты не играешь с моим разумом. Я действительно здесь, в Англо-Саксонии.

— Клянусь душой своей матери, что ты в Англо-Саксонии и я смогу вернуть тебя обратно. И, нет, я не играю с твоим разумом.

Чэннон приняла это, хотя не могла понять почему. У нее просто было ощущение, что он никогда не поклялся бы душой своей матери, если бы лгал ей.

— Ты действительно можешь вернуть меня в тот самый момент, когда я исчезла?

— Возможно не в тот же самый, но я могу постараться.

— Что ты имеешь в виду под «постараться».

Себастьян сверкнул ямочками, потом стал серьезным.

— Путешествия во времени — наука неточная. Ходить сквозь временные пласты можно лишь, когда рассвет сменяет ночь и только под влиянием полной луны. Главная проблема заключается в прибытии. Можно попытаться попасть в определенное место, но степень успешности колеблется около девяноста пяти процентов. Я могу вернуть тебя в тот же день, а могу на неделю или две позже.

— Это лучшее, на что ты способен?

— Эй, скажи спасибо, что я достаточно стар. Когда аркадианин впервые пробует передвигаться во времени, шанс на успех составляет всего процента три. Однажды меня занесло на Плутон.

Она невольно рассмеялась.

— Ты серьезно?

Он кивнул.

— И они не шутят, когда называют его самой холодной планетой.

Чэннон глубоко вздохнула, переваривая то, что он сказал ей. Было ли это реальностью? Она не знала об этом, не более, чем знала, говорил ли он правду, когда обещал вернуть ее домой. Себастьян все еще закрывался от нее.

— Значит, я застряла тут до следующего полнолуния?

— Да.

О, боже, нет. Если бы она была из тех женщин, что плачут, то возможно ревела бы сейчас. Но Чэннон всегда была практичной.

— Хорошо. Я с этим справлюсь, — сказала она, больше себе, чем ему. — Я просто притворюсь, что я саксонская цыпочка, а ты…

Она замерла на полуслове, вспомнив, что он сказал о путешествиях во времени.

— Так сколько тебе лет?

— Мы стареем несколько не так, как люди. Так как мы можем ходить сквозь время, наши биологические часы идут намного медленнее.

О, ей не понравилось, как он сказал «люди» и, она знала, что вгонит ему кол в сердце, если только он окажется клыкастым. Но к этому она собиралась вернуться через несколько минут. Пока она хотела понять то, что он сказал про возраст.

— Так вы стареете собачьими годами.

Себастьян засмеялся.

— Что-то типа того. По человеческим меркам, мне где-то четыреста шестьдесят три.

Чэннон ошарашено присела, оглядывая его гибкое, твердое тело. Он выглядел как человек, едва разменявший третий десяток, а никак не приближающийся к пятистам.

— Ты не разыгрываешь меня, а?

— Нет, ни капельки. Все, сказанное мной с момента нашей встречи — истинная правда.

— О, боже, — сказала Чэннон, медленно и осторожно дыша, чтобы подавить панику, вновь поднимавшуюся в ней. Даже, зная, что все это — правда, она не могла поверить. Мозг отказывался принимать, что люди могут путешествовать во времени, и что она действительно была в Темных веках [5] . Не могло это быть так просто.

— Я знаю, что во всем этом определенно должна быть обратная сторона. И почти уверена, что именно в этом месте должно выясниться, что ты вампир или что-нибудь еще в этом роде.

— Нет, — быстро ответил Себастьян. — Я не вампир. Я не питаюсь кровью и не делаю ничего особенного, чтобы поддерживать в себе жизнь. Я был рожден матерью, как и ты. Я также чувствую. Если меня ранить, течет красная кровь. И, так же как и ты, я умру когда-нибудь в будущем. Просто я наделен несколькими дополнительными силами.

— Я поняла. Я — Тойота. А ты — Ламборджини и чрезвычайно хорош в постели.

Он издал смешок:

— Хорошее обобщение.

Обобщение, блин. Это было невероятно. Непостижимо. Как она умудрилась вляпаться в нечто подобное.

Но, глядя на Себастьяна, она понимала. Он был неотразим. С такой аурой смертельной опасности и животного магнетизма — как смела она надеяться, что могла бы противостоять ему.

Ей стало интересно, а существуют ли еще где-либо такие же, как он. Мужчины, обладающие силой и магией. Мужчины, настолько неописуемо сексуальные, что лишь один взгляд на них заставлял сгорать от желания.

— А есть ли еще такие, как ты?

— Да.

Девушка лукаво улыбнулась своим мыслям.

— И много?

Себастьян нахмурился перед тем, как ответить.

— Когда-то было, но времена меняются.

Чэннон заметила грусть в его глазах, боль, которую он держал в себе. Они заставляли ее страдать вместе с ним.

Он взглянул на нее:

— Гобелен, который ты так сильно любишь — это история нашего возникновения.

— Рождение человека и дракона.

Он кивнул.

— Примерно за пять тысяч лет до твоего появления на свет, мой дед — Ликаон, влюбился в женщину, которую считал человеком. Но она им не была. Она принадлежала к расе, проклятой греческими богами. Никогда не рассказывая ему, кем и чем в действительности была, через некоторое время родила она ему двух сыновей.