Чтение онлайн

— Как ты себе это представляешь? — довольно холодно поинтересовалась я, отстраняясь и разворачиваясь, чтобы уйти. — Мы сейчас все в одной лодке, и я не буду шарахаться по всему дуплу, только чтобы не встречаться с ним. Он мне, вообще-то, ничего плохого не сделал.

«В отличие от тебя» — просто повисло в воздухе, но вслух я этого не произнесла.

Лиль резко выдохнул, и я поняла, что он пытается справиться с эмоциями. И даже поняла, что там за чувства у него внутри и откуда они взялись. Даже несмотря на то, что при переходе в верхний мир его положение так резко изменилось и он из сильного мужчины, богатого наследника и облеченного властью командира превратился фактически в раба, если что-то и сдвинулось в его голове, то не так уж и сильно. Может быть, если бы он остался шадагом навсегда… Но он сумел и здесь сначала получить свободу, а потом каким-то образом завоевать авторитет у местных и даже стать старшиной охотников. То есть для него все более-менее встало на свои места.

А там, на этих «местах», в привычной картине мира вежливой просьбы мужчины было бы достаточно для того, чтобы она покорно кивнула и сделала то, что ей велят. Или не сделала, но втихую, прячась, а на словах выказывая полную послушность. Потому что если не послушаться вежливой просьбы, то тебе просто прикажут, подкрепив этот приказ чем-нибудь не особо приятным.

Он настолько привык, что женщина не может возразить, особенно когда мужчина «любит и заботится для ее же блага», что мое поведение его совершенно выбило из колеи и даже разозлило. Не сильно, но достаточно, чтобы я это почувствовала.

Я встала перед ним, вытянувшись во весь свой невысокий росточек, и прямо посмотрела в глаза. Ровно так, как никогда не сделала бы дома, в нижнем мире.

— Ты не можешь мне приказать. Это непривычно, я понимаю. Но ты не сможешь больше. Никогда. И я… очень этому рада.

— Я не приказываю тебе! — возмутился было он и умолк под моим взглядом.

— Да, но очень хочешь. — Я улыбнулась. — Знаешь… я не выйду замуж за Сириана. Но и за тебя тоже. Я ни за кого из вас не пойду замуж. Потому что не хочу. Не хочу, чтобы мной распоряжались, даже для моей же пользы. Мне слишком дорога моя свобода.

— Но женщинам не нужна свобода! — очень искренне попытался возразить Лильрин. — Им нужна забота и безопасность, их нужно защищать и на…

— Направлять, да. Как детей или животных. — Мне было и смешно, и грустно, я склонила голову к плечу и смотрела на собеседника с печальной понимающей улыбкой. Кажется, это его задело.

— Это противоестественно, — не сдавался он, впрочем не пытаясь больше давить, не злясь и не нависая надо мной. Он просто спорил, и вот это мне даже нравилось. — Да они сами не захотят. Попробуй сейчас дай свободу твоей или моей матери, куда они пойдут?!

— Естественно, ведь другого дома у них просто нет, — пожала я плечами. — Даже если и был — достался в наследство, например, — когда женщина выходит замуж, этот дом становится собственностью ее супруга. Конечно, куда же ей уйти?

— Ну… даже если бы он у нее был! — упрямо не согласился Лиль. — Как она выживет одна? Кто ее защитит? Кто накормит?

— Ну, я как-нибудь прокормлюсь сама, если что. И знаешь, если бы я вышла за тебя замуж там, в нижнем мире, все, что я заработала бы как целительница, мне бы тоже не принадлежало. А это было бы немало, смею тебя уверить.

— Но женщины просто не могут правильно распорядиться деньгами. — Вбитые с младенчества постулаты, похоже, полностью перекрыли здравому смыслу путь в его голову. — Я тебя уверяю, предложи сейчас кто-то женщинам свободу, пусть даже и с деньгами, они все откажутся.

— Нет, не все. Я не откажусь. — Я снова улыбнулась. — А насчет остальных… Помнишь тигрицу, которую с детства держали в клетке у Ян Ди Мо? Помнишь, как она испугалась, когда хозяин выпустил ее в большой вольер в загородном доме, во славу богов?

— Ну помню, и что? Я тоже был на этом празднике.

— Да, я тебя там видела. Потому я у тебя и спрашиваю: ты помнишь, что сделала тигрица первым делом?

— Хм. Попыталась убежать обратно в клетку. Но это понятно, она там всю жизнь жила, и резкая смена обстановки напугала зверя, она ведь не привыкла и не знала, как реагировать.

— Именно так. Она выросла в клетке, и большой страшный мир, в котором она не знала, откуда придет опасность, пугал ее. Ее не научили в нем выживать, не научили охотиться. Она не хотела туда, на свободу. А теперь скажи… Вспоминая ее, ты можешь с уверенностью сказать, что все тигры боятся и не хотят свободы?

М-да. Кажется, мой пример с тиграми впечатлил Лильрина очень сильно. Он прямо сразу замолчал и больше не пытался выступать про то, чего хотят или не хотят женщины и каким таким образом их надо посадить в клетку, чтобы им это пошло на пользу.

Ну и то хорошо. Правда, маячить за спиной у меня он не прекратил, дождался, пока я налюбуюсь звездным небом и уйду спать в гнездо к Лирити. А второй «жених» на этот раз из спальной ниши не вылезал и разборок с объяснениями в любви мне не устраивал, чему я была просто несказанно рада.

Утро вечера всегда поумнее, как в обители говорили. Поэтому я легла спать, обнявшись с Лирити, и решила, что завтра непременно придумаю, как быть дальше.

Ну, в целом вышло так, как я планировала. Почти.

Накормив и дракошу, и себя, и мужчин завтраком из плодов и листьев, я принялась рассуждать вслух, заодно уточняя всякие подробности у нашей гостеприимной хозяйки и озвучивая их своим спутникам.

— То есть по сути теперь выбор у людей невелик. — Я сложила вместе все впечатления и факты и сделала вывод. — Или они будут вести себя прилично, или их отсюда совсем выгонят.

— Поди-ка заставь их, — невесело усмехнулся эсс Гурзиш и горестно подпер щеку кулаком. — Где золото правит миром, там здравый, значит, смысл спит. Ну, положим, уговорили мы наших оглоедов не лазить в рощу с детенышами и не ковырять кристаллы где попало. Так вы что думаете, те материковые дельцы, что огромные барыши с перекупки дерут, они с таким положением вещей смирятся?

— А кто их будет спрашивать? — резонно заметила я. — Нет кристаллов, и все. Закончились. И волшебные грибы тоже — что в этом удивительного? Всегда же так бывает, шахты вырабатываются, а безжалостно уничтожаемые растения исчезают.