Downшифтер
Шрифт:
Еще полчаса ничего не происходило.
Я зашел в магазин, купил сигарет и спустился к реке. Последняя тысяча из тех, что лежали в моем паспорте, и которая среди десяти остальных мне была выдана в качестве «подъемных», была разменяна. Вечером больницу ждет большой переполох. Костомаров держит Лиду под прицелом, точно зная, что приду я за ней тогда, когда решу распрощаться с городом навсегда. Сославшись на дела, я ушел, и сейчас доктор дожидается моего появления, не догадываясь о том, что давно просчитан. Придя вечером в больницу, когда персонал уйдет домой, а больные угомонятся, я буду решать две проблемы. Триста тысяч мне уже не вернуть. Блестящий Костомаров подставил отца Александра под убийство священника из церкви на улице Осенней, подбросив в его келью деньги. Сообразительный врач решил, что восемьсот тысяч — лучше, чем триста. Вот эти восемьсот мне и нужно будет выколотить из доброго доктора. Перед моими глазами до сих пор стоит искаженное мукой лицо отца Александра, и я не вижу необходимости применять к Костомарову какие-то другие способы разговора, если есть уже проверенные. Мне не жаль этого человека…
И вот тут-то это и произошло.
Как это случилось, мне непонятно. Не исключено, что господь, слушая все эти мои бредовые рассуждения, изредка присылает мне e-mail. Так случилось с одеколоном Костомарова, то же самое произошло и сейчас…
Неприятное чувство зашевелилось во мне, и память услужливо подсказала неприятные подробности, чего никогда, конечно, не сделала бы, если бы подробности были приятными.
Вспомнив об отце Александре, я вспомнил и наш с ним последний разговор, случившийся по телефону сразу после того, как мы с Лидой побывали под самосвалом.
«Почему вы меня до сих пор не сдали Брониславу? — в запале кричал ему я. — Вам нужны все деньги, а не обещанный за мою поимку гонорар?»
«Вы сошли с ума, — отвечал мне отец Александр. — Если я выведал у вас тайну захоронения восьмисот тысяч, тогда почему бы мне, пользуясь теми же средствами, не выведать тайны местонахождения четырех с половиной миллионов?»
Помню, как меня передернуло от глупости святого отца, совершающего дважды подряд роковую ошибку. Я никогда не говорил ему о том, что в тайнике сумма, равная восьмистам тысячам рублей!
Я помню, как он замолчал, и даже не было слышно его дыхания. И потом он попросил меня приехать, у него возникла невероятная надобность поговорить.
В суматохе последующих событий я совершенно выпустил этот разговор из виду. Согласитесь, за их стремительной чередою мне нетрудно было упустить из виду мелочь!
Но как я мог выпустить из виду ключевой момент?!
— Черт возьми!.. — вырвалось из меня, и я быстро нашел глазами лавку у городского клуба. Я добрался до нее и рухнул, как куль картошки. — Да разве это мелочь?!
— Вам помочь? — услышал я за спиной голос.
— Не затрудняйтесь! — не глядя, отмахнулся я, продолжая сотрясаться от догадки.
Как же так… Ведь если отец Александр знал точную сумму находившихся в тайнике денег, значит… Он имел непосредственное к ней отношение!
Схватившись за голову, я тер уши ладонями, пытаясь сосредоточиться.
Как же так… Запах Костомарова в церкви… Я был уверен в том, что священник Александр не брал моих денег из тайника. Если это так, тогда как он узнал, что тысяч было восемьсот?
Кажется, у меня начинается нервный криз. Если брал он, тогда не брал Костомаров. Если Костомаров не брал, тогда чего стоят мои…
— Простите, Артур Иванович, но мне кажется, что помощь вам все-таки нужна.
Несколько мгновений я сидел, оглушенный. Мне и без того было нехорошо, эти же слова и вовсе выключили меня из процесса соображения. Развернувшись, я похолодел и потерял дар речи окончательно. За спиной моей стоял незнакомый мне мужчина в костюме, но без галстука, а за спиной его тот, кто стал причиной похолодания моих конечностей. За его спиной стоял Гома. Чуть поодаль, метрах в тридцати, у самого начала парковой зоны, прилегающей к клубу, сверкал великолепием и острыми формами джип «G500». Черный «Мерседес» пугал своим видом легкомысленный вид провинциальной улочки, и правая распахнутая дверца приглашала продолжить беседу в приватной обстановке.
— Вы думали, что неуязвимы? — спросил мужчина. — А убийство двух недоумков лишь укрепило вас в этих мыслях. Но вы не правы. Нам все-таки придется продолжить разговор.
Когда первый шок миновал, я посмотрел по сторонам. Заметив мое движение, оба обошли лавочку и оказались передо мной.
— Не стоит уповать на помощь этих остолопов, — догадался мужчина, вынимая из кармана и распахивая перед моим лицом красные корочки. Там было написано что-то про майора милиции какого-то управления какого-то подразделения МВД, еще что-то, однако меня не слишком заботили сейчас подробности, главное, что в солидном мужчине в штатском я безошибочно узнал майора в помятой форме, что проверял мои документы и билет на перроне Казанского вокзала в день моего отъезда. — Милицию в таких городках уважают и чтут, Артур Иванович. Тут за шерифа пятидесятилетний капитан, а я майор из Москвы. В последний раз здесь майора видели в сорок пятом. Так что, если вы закричите о помощи, а я покажу удостоверение, поверьте, повяжут вас.
— Сдается мне, вы тут не в командировке?
Некоторое время майор смотрел на меня как на дурачка, а потом рассмеялся и полез во внутренний карман. Вынув листок, он развернул его и поднес к моим глазам, как только что подносил удостоверение. У меня, наверное, действительно помешательство, поскольку я читаю командировочное предписание, выданное майору каким-то ОРБ, и в предписании указан этот город.
— Волна убийств захлестнула тихий городок, — объяснил майор. — И на помощь местным оперативникам брошены лучшие силы страны.
— Вам, наверное, дорого стоило, чтобы из лучших сил выбрали именно вас? — предположил я. — Впрочем, дайте мне сто баксов, и я на Черкизовском рынке достану вам не только такое предписание, но и удостоверение с вашей фотокарточкой.
— А у вас разве нет ста баксов? — тревожно спросил майор.
— Теперь нет и пятидесяти.
Оглянувшись столь же внимательно, как и я, из чего следовало, что майор не уверен, кого будут вязать в первую очередь, он прихватил меня за локоток.
— Пойдемте, нам есть о чем поговорить.
Бежать?
Ну, и куда я убегу? Водитель сейчас даст газу, и к рассеченной моей губе добавится переломанная нога.
Поднявшись, я последовал в джип.
Уже там я получил от Гомы один удар в грудину и второй по шее. Не исключено, что он тяжело переживал утрату двоих верных помощников. Я согласен, другую такую сладкую парочку ему разыскать будет трудно.
— Не тратьте силы попусту, — предупредил Гому майор, который находился в этой командировке, по-видимому, за старшего. Уверен, что предписание дано ему на тот случай, если вдруг он заинтересует местных ментов. А на самом деле человек сейчас в ежегодном оплачиваемом отпуске. Я даже думаю, что он и место отдыха указал — Алтайский край, чтобы ему потом оплатили дорогу. Такие люди копейками не разбрасываются. — Силы нам еще понадобятся.