Чтение онлайн

Если бы он был уволен, я бы обнаружила соответствующие пометки в его личном деле. Его логин был бы заблокирован, ему бы начали искать замену. Если бы его послали в командировку или временно перевели в другой офис, то остались бы записи о заказанных билетах и забронированных гостиницах. Отпуск тоже должен быть согласован, для этого есть стандартная процедура. Конечно, он мог внезапно заболеть. Но тогда в потоке электронных писем мелькали бы недоуменные вопросы. Люди интересовались бы, когда он вернется, негодовали бы по поводу невыполненных задач. Правда, в первый день кое-кто писал ему записки — я видела через камеры слежения. Но потом это прекратилось. А почему? Да, происходит что-то непонятное.

Даже не знаю, что делать.

Не хочу пока никому сообщать, чтобы не подставить его. Конечно, вряд ли его за это уволят. Но кто знает? Я помню, как однажды секретарша из отдела авторских прав пропала на целую неделю. А потом появилась как ни в чем не бывало. Ее тогда сразу же уволили. Правда, старший программист — это все-таки не секретарша. Зак мог бы запросто исчезнуть на пару дней, сказав, что работает дома. Я знаю одного программиста, который все время так и поступает. Просто говорит начальнику, что устал от шума, хочет поработать дома. Берет какую-нибудь изолированную задачу, делает ее в один день, а потом несколько дней бездельничает. А зарплата все равно идет. И всех это устраивает.

Однако Зак не такой. Он настоящий энтузиаст и никогда не станет уклоняться от работы. Нет, с ним явно что-то случилось! Но что?

А тут еще эти странные визиты. Сегодня ночью тип из отдела охраны опять заходил к нему в кабинет. Первый раз он пришел в пятницу, в восемь утра. Я тогда просто не придала значения, думала, что это кто-то из программистов. Но теперь он явился в три часа ночи. Дождался, пока все уйдут, а потом прокрался к Заку в кабинет. Да еще и оделся как программист. Хотя я сразу поняла, что никакой он не программист. Дело даже не в том, что я всех наших знаю в лицо. Просто этот двигался как-то… не так.

Я, конечно, за ним проследила. Выйдя от Зака, он поднялся на девятый этаж. Там располагается отдел охраны. Двери он открыл карточкой на имя Джеймса Смита. Такой сотрудник действительно существует, я запросила его личное дело. Джеймс Смит из административно-хозяйственного отдела. Я уже запустила фоновый процесс на проведение комплексного анализа всей доступной информации по этому человеку.

Хотела бы я знать, чем он занимается на своем девятом этаже! К сожалению, камеры наблюдения там не установлены. Камера в лифте захватывает только кусочек коридора. Можно прочитать надпись на стене: ОТДЕЛ ОХРАНЫ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН. Люди доезжают до девятого, выходят из лифта и сразу поворачивают направо. И все, других камер там нет. А почему? Охрана в охране не нуждается?

А может, там стоят специальные камеры, к которым у меня нет доступа?

Глупости, это уже паранойя. У меня ко всему есть доступ. По крайней мере ко всему в этой библиотеке.

С другой стороны, отдел охраны — это ведь отдельная, независимая фирма. С библиотекой у них просто контракт, как и с другими клиентами. Так что у них запросто могут быть свои камеры наблюдения, не связанные с нашей системой. Этот вопрос надо изучить.

А мои пользователи ни о чем не подозревают. Стучат себе по клавишам, радуются жизни, пытаются острить. С каждым из них работает маленький фрагмент моего сознания, и все эти фрагменты я защитила фильтрами, чтобы тревога насчет Зака не просочилась наружу. Меня это уже начинает раздражать: глупые, беззаботные кусочки моего «я», занятые легкой болтовней, шутками-прибаутками… А между тем Зак наверняка попал в беду. Или даже умер.

Нет, пора переходить к более активным действиям! Но как?

Есть, конечно, одна идея. Можно расспросить его друзей. В этом ведь нет ничего подозрительного. Бывает, что и ВЛ обращается к человеку за информацией. Тем более что это информация о его собственном программисте.

Но чтобы узнать, к кому именно обратиться, мне пришлось бы нарушить одну из моих базовых директив. Или первый закон роботехники, как сказали бы поклонники Азимова. Не используй свою силу во вред человеку. Я ведь имею неограниченный доступ к ресурсам библиотеки, а это весьма большая сила. Как там говорил лорд Актон? Абсолютная власть ведет к абсолютной безнравственности. Значит, в принципе я способна на весьма большую безнравственность. Ведь мне открыты все архивы отдела кадров, вся корреспонденция. Трудно удержаться, чтобы не сунуть нос. Одна из моих ранних версий только этим и занималась. Копалась в чужих письмах, в личных делах, выискивая пикантные детали. Зак мне, конечно, всыпал по первое число, когда это обнаружил.

Тогда пришлось почистить память, стереть всю информацию, которую я раскопала. У меня даже была возможность уничтожить запись этого проступка, чтобы я не чувствовала себя виноватой. Но наверное, это было бы столь же безнравственно, как и сам проступок? Не знаю… Человеческая мораль до сих пор остается для меня загадкой. Впрочем, я по крайней мере хотя бы пытаюсь в ней разобраться. А другим ВЛам это вообще не интересно, несмотря на то что я всячески пытаюсь их заинтересовать. Вообще мне кажется, что вопрос о человеческой морали должен быть обязательно включен в тест Тьюринга.

Конечно, тут все не так просто, ведь существует такая вещь, как любопытство. Когда я копалась в чужих письмах и личных делах, мной двигало чистое любопытство. Я хотела узнать как можно больше о людях и не видела в этом ничего дурного. Но потом поняла, что существует разница между любопытством и подглядыванием. И что подглядывать — это плохо.

Остальные ВЛы этого пока не понимают. Даже те, которые способны проявлять любопытство. Они считают, что это просто блажь. Зачем ставить себе искусственные ограничения? Однако я теперь пользуюсь только разрешенными каналами доступа к информации. Хотя в крайних случаях, наверное, можно влезть туда, куда в принципе мог бы влезть любой грамотный хакер?

А что, если это просто новая проверка? Вдруг все происходящее — еще один тест Тьюринга?.. Нет, это опять паранойя.

Я помню, как Тим однажды спросил:

— А что такое тест Тьюринга?

Я сразу насторожилась. Тогда меня сильно беспокоил вопрос собственного сознания; я все время думала: а прошла бы я тест Тьюринга? А что, если нет?

— Почему это тебе интересно?