Чтение онлайн

Турецкий усмехнулся. Вроде бы давным-давно отошел от серьезных дел. И вдруг нате вам — подарочек.

Чертовщина какая-то.

Александр Борисович взял со стола Иринину чашку с невыпитым, остывшим кофе и в несколько глотков опустошил ее.

Из дневника Турецкого

«Одиннадцать часов утра. Прекрасное начало прекрасного дня. Солнце светит, как сумасшедшее. Даже шторы от него не спасают. Впору покупать кондиционер.

Мозги, у кого они есть, плавятся, как пластилин. Но у меня в голове, похоже, давно уже пусто. Все что могло расплавиться и испариться — испарилось. Осталась только головная боль.

Ирина ушла. Боюсь, что с концами. Вещи она не забрала, но это ни о чем не говорит. В любую минуту может заявиться какая-нибудь из ее подруг и забрать чемоданы со всем шмотьем. Так и вижу эту сцену.

— Саша, добрый день! Ирина послала меня за своими вещами.

— Вы хотите, чтобы я вам их собрал?

— Я могу и сама. Ира объяснила мне, где что лежит.

— Валяйте. Топайте в спальню и ройтесь в нашем белье.

Тут подруга захлопает глазками, подожмет губу и пробубнит с упреком:

— Саша, ну зачем вы так? Никогда не видела вас таким грубым. Но теперь… теперь я понимаю вашу жену.

И смех, и грех. Но, в сущности, все, что ни делается, делается к лучшему. Рано или поздно это должно было случиться. По крайней мере, теперь никто не будет ловить меня за руку, когда я тянусь за бутылкой. Вот только не знаю, хорошо ли это…

Ладно, забыли. Как сказал один мудрец, «нужно смеясь расставаться со своим прошлым». Лучше подумает о более актуальных вещах. Сегодня около десяти часов в окно влетела граната. Звучит, как начало пошлого анекдота. Первым моим порывом было вышвырнуть ее обратно в окно. Но там двор. Детишки возятся в песочнице. Не знаю, когда я успел сообразить, но вместо окна запустил лимонку в прихожую. Смешно, но при этом в голове мелькнула одна только мысль: «Что я скажу Ирине?»

Однако обошлось. Граната оказалась детской игрушкой, а вот поволновался я вполне по-взрослому. До сих пор в руках мандраж. Но самое неприятное, что, несмотря на довольно удачное приземление на пол, чувствую, как все тело болит и ломит. Как будто по мне КамАЗ прокатился. О чем это говорит? О том, что тело свое я потерял. Рефлексы ни к черту, реакция замедлена, группироваться разучился. Не боец, а тыловая развалина.

Еще год-два и от меня совсем ничего не останется, кроме скверного характера и светлых воспоминаний.

Откуда эта игрушка прилетела в дом?

Об этом даже рассуждать не хочется. Хотя… Я знаю, чьих это рук дело. Понял еще в то мгновение, когда взял «лимонку» в руки. Но вот об этом писать не стану. Потрепаться языком приятно, но жизнь и репутация дороже.

Итак, подобьем итоги трех последних дней. Что мы имеем на данный момент.

1) Труп Марины испарился из морга.

2) Существовала ли она когда-нибудь в живом виде — доподлинно неизвестно.

3) Подруга Марины — Людмила Шилова — заплатила нам с Плетневым щедрый гонорар. Отработали ли мы его? Вопрос!

4) Родион Плотников — «официально признанный маньяк-потрошитель», но уже сегодня его отпустят на свободу. Если уже не отпустили.

5) От меня ушла жена.

6) Ушла, потому что изменяет мне с моим другом и коллегой.

7) В окно влетела граната.

8) Происхождение гранаты и смысл «послания» (если это действительно «послание») неизвестны.

Это на одной чаше весов. А на другой:

1) Приглашение на новое место работы.

2) Что за работа — доподлинно неизвестно.

3) Все это похоже на дурную шутку или чей-то злой розыгрыш.

4) От меня ушла жена.

Итог: Александр Борисович Турецкий в полном дерьме, и выбраться из этой кучи дерьма у него нет никаких шансов.

Теперь вопрос: что делать дальше? С личной жизнью, похоже, ничего уже не сделаешь. Треснула по швам и лопнула, как гнилой бурдюк. О, кей. Остается профессиональная жизнь. Вот здесь еще можно кое-что наладить, было бы желание.

Значит, самое время заняться профессиональной жизнью.

Итог: с сегодняшнего дня сажусь на диету, завязываю с выпивкой и начинаю заниматься спортом. В разумных пределах, конечно.

Кто знает, что еще ждет впереди. Предчувствия у меня самые мрачные. А до сих пор они меня ни разу ни обманывали».

Едва Турецкий убрал тетрадь в стол и закрыл ящик на ключ, как в дверь позвонили. Где-то в глубине сознания забрезжила надежда на то, что это вернулась Ирина. Но Турецкий тут же одернул себя: у Ирины есть свой ключ.

До прихожей Александр Борисович шел прихрамывая. Прыжок на пол все еще давал о себе знать. Открыв дверь, Турецкий удивленно посмотрел на гостя.

— Антон?

— Здравствуй, Александр Борисович.

Плетнев стоял на пороге, сунув руки в карманы брюк, и смотрел на Турецкого исподлобья.

— Проходи.

Турецкий посторонился, давая коллеге войти. Однако дальше прихожей Антон Плетнев почему-то не пошел.

— Ты по делу или так? — поинтересовался Турецкий, окидывая взглядом коренастую фигуру гостя.

— По делу, — ответил Плетнев, как показалось Александру Борисовичу, немного смущенно.

Турецкий усмехнулся — зло и презрительно (и это не укрылось от быстрого взгляда Плетнева).

— Ну, давай, выкладывай. Или сначала выпьешь кофейку?

— Спасибо, не буду. — Плетнев вынул руку из кармана, посмотрел на ладонь и снова сунул руку в карман, словно не знал, с чего начать, и теперь бестолково и растерянно тянул время. Наконец он поднял на Турецкого мрачный взгляд и сказал:

— Помнишь наш последний разговор?