Чтение онлайн

— Как когда, но, уверяю вас, синьор Листер, расследование не остановлено. Мы выборочно проверяем жесткие диски во всех флорентийских интернет-кафе. В помощь нам миланский отдел по борьбе с компьютерными преступлениями составляет психологический портрет злоумышленника.

Ничего нового.

— Какие доказательства, что Софи выследили в Сети?

— Ели б они имелись, преступник уже сидел бы в тюрьме. Но мы почти уверены, что именно так он проник в ее жизнь. Чаще всего маньяки-охотники — одинокие, эмоционально опустошенные личности. Иммигрант соответствует этому портрету, ибо переживает стресс, утратив связи с родной культурой.

— Андреа, прошло больше года, а у вас даже нет подозреваемого.

Инспектор потянулся к телефону и, ткнув пару кнопок, по-английски затребовал дело Софи Листер.

— Мы не теряем надежды.

Я покачал головой. От следователя хочешь слышать совсем иное. Особенно когда жертва — твой ребенок.

До сих пор Морелли ничем не подкрепил свою версию, что Софи знала убийцу. Преподаватели и однокурсники, хозяйка и жильцы «Дома Нардини» единодушно подтверждали то, что дочь говорила нам: для романтических приключений у нее не оставалось времени. Никто не припоминал, что видел ее с незнакомцем или заметил в ней перемену. Никакие подозрительные типы не ошивались вокруг дома или студии в Олтрарно.

Если Софи чувствовала угрозу или знала, что за ней охотятся, она никому о том не говорила. Вспоминая о рисунках, которые описал Бейли, я думал: сколько же времени она жила в страхе? Почему ничего не сказала нам? Вопрос Лоры справедлив. Правда, я не уверен, что хотел бы услышать ответ.

Софи неукоснительно поддерживала с нами связь — раз или два в неделю звонила по мобильнику и регулярно писала по электронной почте (в основном брату Джорджу, с кем была особенно близка). Во Флоренции у нее был ноутбук, но подключиться к интернету из квартиры она не могла — «Дом Нардини» делал мало уступок современным веяниям.

Как многие студенты, Софи пользовалась интернет-кафе, чтобы полазать по Сети и отправить почту. Полиция считала, что в одном из таких безликих и безымянных заведений, которые здесь называют пиццериями, она могла повстречать своего убийцу.

— Вряд ли они познакомились в Сети, — сказал Морелли. — Во всяком случае, не обычным способом. Наверное, сначала он увидел ее живьем, а уж потом завязалось сетевое знакомство.

Электронного следа не было. Даже со своими ограниченными ресурсами квестура это установила. Софи не была завсегдатаем чатов, а если заходила на какой-нибудь форум, то не пользовалась ником, под которым зарегистрировалась в МСН. [5] В архивах провайдеров записей бесед не имелось. Я тоже провел собственное небольшое расследование.

— Как же он ее нашел? — спросил я.

— Скажем, он видит ее на улице, в магазине или ресторане — ведь она была эффектной — и тащится за ней в интернет-кафе. Она отправляет письмо по электронной почте. После ее ухода он занимает ее место и снимает информацию с терминала, которым она только что пользовалась. Возможно, он просто заглянул через ее плечо и запомнил адрес… Потом он связывается с ней по Сети, возникает случайное знакомство, и она ему отвечает, пребывая в наивной уверенности, что он далеко — в другом городе или даже иной стране… тогда как все это время он разглядывает ее, сидя в противоположном углу комнаты или за соседним монитором.

Инспектор замолчал, поглаживая себя по отполированной плеши.

— Он использует интернет для сбора информации о ней, а затем начинает комбинированную сетевую и живую охоту. В один чудесный день он предстает перед ней как человек, с которым она общалась в Сети.

Стукнув в дверь, вошла секретарша. Она вручила Морелли папку и ушла, даже не взглянув в мою сторону.

Следователь достал несколько фотографий.

— Помните их?

На глянцевых снимках был изображен мощеный пол грота с меловым абрисом, которым обвели тело Софи, перед тем как увезти его с места происшествия.

Я кивнул, не понимая, к чему клонит инспектор.

Морелли подался вперед и взял одну фотографию. Эта скверная карта последнего места пребывания на земле моей дочери до сих пор вызывала во мне гнев. Фотографий тела Софи мне так и не показали.

— Примечательна поза жертвы, — сказал инспектор. — Девушка не упала, ее уложили на спину и сложили ей руки на груди. Кто-то очень хотел проявить свое почтение.

— Вы хотели сказать — раскаяние? — нахмурился я.

— Синьор Листер, мои слова могут вас слегка ошеломить. Я говорю о любви… amore. Возможно, убийца любил ее или полагал себя влюбленным. Помраченный маньяк-охотник часто ищет романтических чувств и духовного единения, не интересуясь физической близостью.

— Любовь, — спокойно повторил я, хотя внутри все клокотало. Наверное, любой отец откликнулся бы так же. — Потому-то он ее и оглушил, перед тем как задушить. Значит, вот так поступают влюбленные, инспектор? Любовь!

Я слышал, как взвился мой голос. Морелли стиснул ладони. Глубоко вздохнув, он продолжил:

— Если ухаживания подобного субъекта отвергнуты, его любовь очень быстро переходит в жестокость. Порой мгновенно.

— Хотите, чтобы я ему посочувствовал?

— Возможно, он считал, что ваша дочь отвечает ему взаимностью. На его взгляд, они бы стали «идеальной парой». Понимаете?

Сплошные догадки. На самом деле он ничего не знал.

— Исследования показывают, что жестокость гораздо вероятнее, если жертва и охотник состояли в интимных отношениях.

— Что вы хотите сказать? Они были любовниками?

— Думаю, это маловероятно.

Я порадовался, что со мной нет Лоры. Она бы ему врезала.

— Я понимаю, как вам тяжело. — Инспектор ел меня взглядом. — Если б такое случилось с моим ребенком… я бы вел себя так же.

— По-вашему, она сама напросилась?

Морелли покачал головой:

— Возможно, она неумышленно поощряла его. Может быть, флиртовала, полагая, что в Сети это безвредно и безопасно.