Чтение онлайн

И, глядя на ее выпяченный – чтобы не дрожал – маленький подбородок, Кристиан дал обещание, которого она уже не забудет: если однажды он решит жениться, то женится только на ней и ни на ком другом.

В пятнадцать лет Мари поступила в брестский пансион Керишерн. А Кристиан – надежда французского парусного спорта – отправился в первое кругосветное путешествие. Спустя десять лет лейтенант Мари Кермер вошла в число сотрудников региональной службы судебной полиции, а он завоевал награду победителя в пятнадцатой «Ромовой гонке». [6]И он, и она по возможности наведывались на родину, но только из-за несовпадения их отпусков или просто по прихоти судьбы в Ландах они всегда оказывались в разное время. Единственными связными между ними оставались Жильдас, Лойк и Анна – братья и лучшая подруга одной и лучшие друзья и сестра другого. Благодаря им Кристиан и Мари всегда были в курсе дел друг друга, она же узнавала новости о нем еще и из газет.

И вот тридцать лет спустя, день в день после того, как девчушка сделала ему предложение, Кристиан, преклонив колени, умолял женщину, в которую она превратилась, стать его женой.

Мари бросилась ему в объятия так, будто еще вчера они не виделись, и повлекла за собой в кают-компанию, обшитую красным деревом, матово поблескивающим под медными накладками. Будь на то ее воля, они так и не добрались бы до сдвоенной каюты в глубине парусника. Но Кристиан спешить не любил. Ему нравилось, до того как предаться любви, вволю наглядеться на свою невесту. Почувствовать. Вдохнуть ее аромат. Он говорил, что прелюдия страсти – самое важное. Мари находила, что он излишне осторожничает, словно боится ее сломать. Любовь с ним была чем-то нежным, воздушным, даже целомудренным. Порой она сожалела, что Кристиан не вкладывает в нее той страсти, с которой каждый раз отправляется в море, потом спохватывалась и называла себя «вечно неудовлетворенной дурочкой». Какими нежными становились его привыкшие к штурвалу руки, когда ласкали ее, доводя до головокружения, полуобморока. Сначала они скользили по щеке, огибая нежную линию рта, спускались к подбородку, потом пальцы погружались в ее золотисто-рыжие волосы, в то время как губы их сливались в поцелуе.

Не разжимая объятий, они оказались на кушетке. В высший миг наслаждения легкая качка придала их ощущениям еще большую остроту…

По случаю предстоящей свадьбы отель «Ируаз» – двадцать номеров, в том числе один люкс, – и ресторан кругового обзора с видом на песчаный пляж были закрыты для клиентов.

Первым парочку увидел Жильдас.

– Ну вы даете!

Вихрем подлетев к сестре и ее жениху, он так стиснул плечи Кристиана, что тот запросил пощады. Дружеские излияния продолжил Лойк, затем пришла очередь его сына Никола, обладателя редкой синевы глаз с золотистыми крапинками. «Нет и шестнадцати, – мелькнула у Мари мысль, – а уже взгляд мужчины».

Жильдас и Лойк искоса посматривали на сияющую, хотя и утомленную сестру. Слегка осунувшееся лицо и синеватые круги под глазами не оставляли сомнений в том, как она провела последние два часа. Увидев, что братья смущенно отводят взгляды, Мари почувствовала себя виноватой, будто нашкодившая девчонка.

– И намерены продолжить! – с вызовом бросила она. – Многократно!

Кристиан и Никола расхохотались – звонко, раскованно, в то время как братья густо покраснели.

Мари в очередной раз поразилась их сходству. Близнецы, да и только. А ведь в детстве Жильдас и Лойк Кермеры были совсем разные. Сорок лет трудилась природа, чтобы добиться их полного подобия, и теперь они словно два камешка на морском берегу. Светлый цвет глаз, взгляд исподлобья, движения, смех, вспыльчивость – все одинаковое, кроме прически. Темно-русый Жильдас, который был старше брата на год, носил волосы до плеч, а рано поседевший – в мать – Лойк стригся коротко.

Она тоже засмеялась.

– Берегитесь, нечестивцы! – шутливо заметил Жильдас. – Но уж сегодняшнюю ночь будущая новобрачная обязана провести в одиночестве – таков обычай.

– Мужчины пьяны в стельку, а женщины – в постельку! – выпалил Лойк.

– Помилуйте, друзья! – взмолился Кристиан, состроив смешную гримасу. – Дайте хоть душ принять с дороги. Или обычай предписывает мне оставаться немытой чушкой до самой свадьбы?

– Обычай на этот счет молчит, верно, Жильдас? – произнес Лойк.

Жильдас покачал головой:

– Обычай велит в двадцать ноль-ноль, тютелька в тютельку, быть в кафе твоей сестры, где парни острова покажут тебе, что такое настоящие бретонские похороны холостяцкой жизни!

Лойк бросил связку ключей, которые шкипер подхватил на лету.

– Последний этаж, номер-люкс для новобрачных! Я не крохобор.

– Подожди! Не поднимайся первым! Дай мне несколько минут, чтобы убрать свадебное платье, – попросила Мари, увидев, что Кристиан берется за свою здоровенную дорожную сумку.

«Глупый обычай», – пронеслось у нее в голове.

Увидев, что мать уже спрятала платье в чехол, скорее от посторонних взглядов, чем от пыли, Мари улыбнулась. Зато фата, которую она облила водой, выбегая на балкон, комком валялась на паркете. Должно быть, Жанна повесила ее перед окном сушиться, и фату сдуло ветром. Внезапно Мари почувствовала смутную тревогу. Инстинкт подсказывал, что ей нужно поскорее бежать отсюда, бежать подальше не оборачиваясь. Она не вняла ему, подхватила кисею и застыла от ужаса.

На воздушной ткани расползалось багровое пятно.

Не владея собой, Мари выпустила фату из рук, и та, упав на пол, раскрылась с грацией распускающегося цветка.

В середине оказался окровавленный труп чайки.

По пустым этажам отеля прокатился громкий, леденящий душу крик.

2

Ссора между Жильдасом и Рианом вспыхнула вскоре после полуночи.

Невольной виновницей оказалась Анна, попросившая Кристиана пригласить писателя на мальчишник.

– Он же спец по кельтским ритуалам и знает, что на празднике соберется все мужское население острова. Если не позвать – обидится.

– И отменит пресловутую презентацию?

Анна Бреа больше всего на свете любила книги. Втайне она мечтала открыть литературное кафе, но для этого ей пришлось бы покинуть Ланды. Тогда, смирив честолюбие, девушка удовольствовалась скромным книжным киоском, который устроила в одном из двух залов небольшого кафе, принадлежавшего еще ее отцу. Добавим, к огромному разочарованию завсегдатаев, любивших перекинуться там в картишки во время непогоды. Однако они продолжали его посещать, и неудивительно: оно было единственным на острове.

Видя, как сестра заливается краской, Кристиан подумал, что у нее совсем плохо с чувством юмора. Вернее, оно полностью отсутствует. Глупой Анну не назовешь, но она все принимает за чистую монету.

Обычно сдержанная, на этот раз сестра разошлась, произнеся пламенную речь в защиту писателя. Дескать, не каждый день на остров приезжают люди такого ранга…

Поймав недоуменный взгляд брата, Анна застенчиво улыбнулась и, чтобы сгладить горячность своих доводов, проговорила:

– Не хочу, чтобы он принял нас за невеж. Впрочем, решать тебе.