Долина раздора
Шрифт:
– Когда вы меня развяжете?
– прервал он докторшу.
– Что? Вы меня вообще слушаете? Я говорила о вашем лечении!
– Я все помню, - отстраненно кивнул он.
– Так когда вы меня освободите?
«Проклятые завязки на руках и ногах - единственное, что меня до сих пор бесит. Как только их снимут, я смогу, наконец, расслабиться и отдохнуть».
– Мы должны убедиться, что кризис прошел, и вы не навредите ни себе, ни окружающим.
– И что вы хотите услышать от меня?
– он постарался придать следующим словам больше уверенности.
– Я не верю в волшебство! Я никогда не покидал нашу единственную обитаемую в галактике планету. Как вы и сказали, нервные расстройства, постоянные стрессы на работе и травма при наезде вывели меня на некоторое время из строя. Но сейчас уже все хорошо!
«А ведь я с самого начала не верил, что все это: Сол, Ардас, маги и Орден - взаправду. Молил, чтобы меня услышали и пробудили, пусть даже в психушке. Неужели мои мечты сбылись? Даже не знаю, радоваться теперь или нет».
– Мы не можем просто так доверять вашему слову. Необходимы длительные наблюдения. Но уже то, что вы осознаете свои трудности и готовы им противостоять…
«Хотя я лгу сам себе. Я не мечтал попасть назад. Я боялся этого! Ужасался до дрожи, что на самом деле тронулся и валяюсь в смирительной рубашке в одиночной палате, пуская слюни и галлюцинируя на оббитую войлоком стену. Мои кошмары сбылись».
– За время наших наблюдений вы часто упоминали имена Сол, Лакрош, Эллис.… Хотите обсудить их?
– Нет. Как вымышленные, по вашим словам, персоналии могут помочь?
– больше всего ему хотелось остаться сейчас наедине с самим собой.
– Они помогут нам раскрыть ваши переживания и тревоги. Вот, к примеру, этот ваш Сол. Как я понимаю, вам казалось, что вы друзья с ним?
– врач так и не дождалась его ответа.
– Вы придумываете себе мертвого друга. Обычно это свидетельствует о нехватке общения, о трудном нахождении контакта с социумом. Кроме того, вы так часто грезите о смерти. В ваших фантазиях постоянно гибнут люди, происходят катастрофы и несчастья. Вы считаете, что мир вокруг вас должен измениться? Он не устраивает вас в нынешнем виде?
– О да. Меня еще как не устраивает, что я сейчас лежу связанный.
– Только от вас зависит, как скоро вы нас покинете и сможете вернуться к нормальному образу жизни…
«Вернуться к норме. К обычности», - воспоминания об одном единственном настоящем мире становились все сильнее. Жуткая сказка исчезала, становясь полузабытым сном.
Его блуждающий взгляд остановился на покачивающихся в такт жестикуляции врача золотых сережках.
«Какой занятный орнамент. Пентаграммы с милыми иероглифами. Еще день назад я бы уже гадал, от какой магии этот амулетик. Смех, да и только. Волшебства не существует».
– Итак, для начала вы получите курс вытяжки из мандрагоры и цветов лотоса и сеанс легкого гипноза от нашего лучшего иллюзиониста второй руки. Кроме того мы рекомендуем вам носить аметисты для защиты разума от…
«Что за бред она несет?» - и тут он непроизвольно дернулся, насколько позволили ремни.
Лицо врачихи изменилось. Бледноватая кожа с редкими морщинками начала облезать, открывая обугленное, покрытое жуткими ожогами лицо трупа. Стальные душки очков рассыпались ржавчиной. Халат облез, оставив закопченный саван.
И палата вокруг него менялась тоже. Белоснежная побелка потолка начала обваливаться вниз хлопьями черной сажи. Крыша прохудилась, за секунды сгнившие стропила упали вниз, открыв голубое небо с заходящим солнцем.
Черный, словно головешка, череп уставился на него багровыми глазницами.
– Почему ты меня опять не слушаешь?!
– донеслось сквозь выпавшие зубы из оголенной челюсти.
Голос взвился жутким смехом, пронзая разум иглами боли, он попытался увернуться от протянувшейся когтистой лапы, и тут мир разлетелся черными осколками.
Александр скорчился, лежа на боку на нагретой солнцем земле, посреди запашистых невысоких кустарников. В глазах двоилось, внутренности сковал спазм, а затем его чуть не вывернуло наизнанку. Не стошнило лишь потому, что он не ел с прошлого дня, а заходящее солнце уже отмеривало последние часы вечера.
«Все болит. В голове бьют в барабаны так, что пульсируют сосуды на висках. Где я на этот раз?»
Лес. Опушка. Реальность опять вывернулась наизнанку, и он вновь лежал посреди безлюдной чащи Долины Карамуреш. Он уже не понимал, где вымысел, где иллюзия, и что здесь настоящее. Хотя нет. Настоящей была боль во всем теле. Такое не придумаешь, это точно.
«Надо успеть хоть что-то сделать, пока у меня крыша на месте».
Первым делом он глотнул из фляжки. На дне кожаного бурдюка еще оставалось чуток воды. Но еще один экскурс в безумие, и к бессилию и боли добавится еще и жажда.
«Если только череп просто не развалится в спазмах к тому времени».
Свои следы он нашел довольно быстро. Так мог брести лишь парализованный инвалид: перетаскивая ноги, почти не отрывая от земли. Следы вели в том же направлении, что и прошлый раз. В беспамятстве он целеустремленно тащился на север.
«Как ни крутись, придется идти туда. Лучше узнать, что же меня туда так тянет, пока я еще отвечаю за свое тело. Но что делать, если по пути накатит новый припадок?»
Подумав, он спустил штаны до голеней и попытался идти. Получилось не очень. Затем аккуратно упал на бок, скривился и попытался подняться.
«Очень надеюсь, что «я-лунатик» не додумается натянуть штаны. А ступни и руки свяжу ремнем».
Больше всего на свете хотелось спать. Разлечься в тени того кустика, закрыть глаза и просто ничего не делать.
«Нет. Не сдамся. Не дождетесь».
Александр подтянул пояс и зашагал на север.
– А! Вы снова очнулись, - в его палате стояла знакомая пухленькая медсестра.
– Вот видите, как хорошо мы сделали, что вас не освободили! Вы вчера как начали дергаться, сквернословить и шипеть на доктора аки кот бешеный! Кричали все про колдунство, черную магию и доказывали, будто вы агент какого-то там Артаса.
– Я снова здесь, - он криво усмехнулся. Он даже не помнил, как вновь впал в безумие.