Чтение онлайн

– О как… А что с той девочкой было?

– Разрыв бедренной артерии. И все вокруг стоят – вылупились, как солдат на стриптиз, а скорая через десять минут только, – неожиданно для самого себя делюсь наболевшим.

– Ничего себе, – присвистывает Лена, – и как справился?

Мысленно ругаю себя за длинный язык:

– Да там скорая вовремя подъехала, я вообще ничего не делал. Только сосуд немного пережал вручную, буквально на минуту. Тромб же сам образуется.

Кажется, объяснение проходит, потому что Лена продолжает:

– А сбой режима дня у тебя сегодня был?

– Да. И по времени, пока к вам в больницу со скорой мотался. И по контрольным точкам: ни помыться нормально – она орала, как резаная, как только я в ванную заходил. Ни пожрать толком – снова орала, даже приготовить поесть не мог. Потом, по графику заниматься надо, а она читать не даёт – вырывает из рук всё. Короче, каторга – милое и уютное место в сравнении с… Ладно, куда-то меня занесло. Нельзя так о детях.

– Ну вот тебе причины. Твой режим рухнул – уже дискомфорт, плюс стресс, плюс сбой в режиме питания – всё до кучи. Мужики – вообще хлипкий народ. Если говорить о психике. Тем более в твоём возрасте. Вот тебя и развезло.

– Лен, тут такое дело… – думаю, как начать. – У меня две тренировки в день и работа. Мне, с одной стороны, из режима выбиваться – крайне не комильфо. С другой стороны, я не знаю, насколько могу у тебя просить разрешения смыться на несколько часов несколько раз за день? С.В. чётко велел тебя одну не оставлять. Но пока она – тычок пальцем в сторону закрытой двери в комнату – спит, чего я буду тут штаны просиживать?

– Ха, Сергею, конечно, спасибо за заботу. Но договариваться обо мне нужно со мной, а не с ним. Горбуша ещё осталась после обеда?

– Да, вместе с со всеми нарезками – всё в холодильнике, – широко открываю глаза. – А ты её собралась этим кормить???

– А-а-хахах, кто-то перенапрягся. Нет. Горбуша – это мне. Пока тут сидеть буду. Тебя ждать. Я так понимаю, ты уйдёшь три раза за сегодня?

– Надо бы, если отпустишь, – с сомнением пялюсь в её декольте.

– Иди уже… Вечером во сколько окончательно вернёшься?

– Часов в одиннадцать.

– Тогда так. Сейчас иди. Телефон всё время держи включённым – мало ли что понадобится. Дай мне запасные ключи от квартиры на всякий случай. Если я тебе не звоню – всё в порядке. Если позвоню – чтоб трубку брал после первого гудка. Просто так теребить не буду.

– Конечно! – заверяю её с полной ответственностью.

– Вечером, как придёшь, будь готов часа четыре не спать – мне немного отоспаться надо будет.

– Лена, без проблем! Всё, что скажешь! Может, ещё что?

– Никто за язык не тянул. Вечером принеси или Bailey’s, или любой арманьяк.

– Э-э-э-э-э, а что это?

– Ты в КАРФУР по ночам ходишь, когда в одиннадцать домой идёшь? Спортивный малыш.

– Да, а куда ещё? Всё ж закрыто.

– Вот в нём и спросишь. Отдел алкоголя. Выглядишь взросло, тебе продадут.

Слава тебе, Господи, могу идти. Хотя уже пора бежать.

Есть ещё в этом мире идеальные женщины. Спасибо, Господи, ещё раз.

Добежав рысью до бассейна, останавливаюсь перед входом, словно ушибленный кувалдой. Потом медленно возвращаюсь и сажусь на лавочку перед входом, не зная, как быть.

Ануш. Сейчас в бассейне будет она. Но у неё ещё вообще не было мужчин. Я это вижу.

А дома – Елена, которая… тьфу три раза, чтоб не сглазить.

ПРОКЛЯТЫЙ ПУБЕРТАТ. Что же всё так сложно, чёрт возьми?

Как говорится, есть и «за», и «против» в каждом варианте. С другой стороны, то, что я прочёл о местных социумах, не исключает одного сценария, в котором все интересы учтены.

Проплыв всё, что полагается, встречаемся с ней на выходе из бассейна (поскольку душевые разные). Беру её сумку и начинаю текст сакраментальной фразой, которую сам ещё в той жизни терпеть не мог:

– Аня, нам нужно поговорить.

– Слушаю тебя внимательно, – тут же напрягается она.

– Как ты относишься к сексу?

Удивлённый взгляд в ответ.

– Неожиданно, – признаётся она. – Никак. Пока – никак. Секс – отдельно. Я – отдельно.

– Спрашиваю не просто так. Есть сложности. В этом вопросе.

Она в ответ смеётся. Я себя чувствую не совсем комфортно.

– Сообщил – молодец. Спасибо. Учту. Пошли есть мороженое?

– Что, и всё? Ты больше ничего не скажешь? – моему удивлению нет предела.

– Саня, я тоже очень хорошо к тебе отношусь. Но для меня это – очень серьёзный шаг, и у нас вообще, как правило, прямо связан с замужеством. Замужества сейчас, мягко говоря, не планирую. Мы ещё дети. И даже если ты уже по факту взрослее своих лет – и работаешь, и ответственный, то я – ещё нет. Я – ещё ребёнок. И чувствую себя ребёнком. Мне семнадцать. Я неглупая. Несмотря на возрастные гормоны, я отлично понимаю: любое решение касательно личной жизни, которое делается сейчас, непременно переменится через шесть лет – в первый раз, к окончанию института. Через десять лет – во второй раз. Может, и потом тоже переменится. По статистике, восемьдесят процентов браков, заключенных до двадцати пяти лет, заканчивается разводом. Причём буквально в течение пары лет.

Так что – с сочувствием отношусь к твоим проблемам, но именно в технических вопросах этого характера помочь не могу… Как минимум, пока не могу. Если что-то изменится – ты первый узнаешь. Единственное, что могу предложить в качестве компенсации – не ограничиваю тебя ни в каких действиях. С моей стороны – без обид, как бы ты сам ни продвигался в этом вопросе; моё отношение к тебе не изменится ни в каком варианте. Пошли есть мороженное? – она берёт меня под руку и тащит в сторону открытого кафетерия.

На ходу вспоминается старый анекдот про бомжа в туалете и про то, что жизнь, кажется, налаживается.

После плавания кормлю Аньку мороженым, пою соком и несусь домой – времени провожать её уже нет. Тем более, что она собирается ко второй бабушке на другой конец города, и ещё середина дня.

Домой предусмотрительно захожу на цыпочках и открывая дверь своим ключом, а не используя звонок. Оказывается, не зря: малышка просыпалась, поела, поиграла с Леной и опять спит. Всё это докладывает мне Лена на кухне. Ну ладно, хорошо.