Чтение онлайн

Дело было летним днем в дачном поселке Переделкине, так называемом "городке писателей", в конце семидесятых, а может быть и начале восьмидесятых годов.

Сильных отличий одного года от другого не наблюдалось, разве что какой-то год предшествовал очередному съезду "нашей родной коммунистической партии", а другой (или чреда других) - следовал за ним.

Сама же жизнь двигалась со скрипом, оставаясь неизменной.

Изменялось лишь то, что никак не могло не изменяться - человеческое тело старело, деревья мертвели и засыхали, строения ветшали и приходили в негодность.

Так вот, мы с отцом по обыкновению гуляли по Переделкинским улица - делали "круг", иногда отступая на пыльную обочину, чтобы пропустить очередной автомобиль. Мы словно бы парад принимали. Вот проехал какой-то дачник с примелькавшимся лицом, а вот бледный горожанин в пиджаке и при галстуке.

Сотрясаясь и щедро выплескивая влагу, прогромыхала ассенизаторская бочка.

Иногда тот или иной автомобиль подвергался нелицеприятному анализу.

Иногда же мирно пропускался.

Издалека завидев очередной автомобиль, мы отошли в сторонку - тут как раз оказался въезд в адмиральскую дачу.

– Ну, проезжай же...
– притворно сердясь, проговорил отец.

Поравнявшись с нами, "уазик" остановился и из окна с опущенным стеклом высунулся распаренный от жары водитель, мордатый парень в "бобочке" и с ужасно озабоченным лицом.

– Это Переделкино?

– Переделкино.

– Городок писателей?

– Городок писателей.

– Не подскажете, где здесь склад?

Он нас спрашивал, а мы наперебой отвечали. До сих пор все шло хорошо. Но тут произошла заминка.

– Какой склад?

– Ну как какой? Склад и склад.

Тут во мне проснулось какое-то понимание. Я с детства знал и очень любил литфондовский склад, где выписывались и покупались разные интересные товары - электрические провода, доски. фанерки, гвозди и так далее. и тому подобное.

– Литфондовский склад, что ли?

– Ну да!
– воскликнул парень с облегчением.
– Литфондовский, верно! Так и сказано!

– Ну так это совсем просто. Склад находится на улице Погодина, в сторону кладбища. Вам надо развернуться и...

Я подробно стал объяснять водителю, как проехать к складу. но тут в разговор вступил папа.

– А есть и второй склад, на улице Лермонтова. Можете не разворачиваться, а ехать прямо, потом свернете направо, на Гоголя, а потом еще раз направо, на Лермонтова. Совсем близко.

Терпение у водителя лопнуло.

– А пленку куда вести - на Погодина или на Лермонтова?

– Какую пленку?

– Обыкновенно какую, - обиделся водитель.
– Магнитофонную...

– Магнитофонную ленту? И много?

– Как много?
– переспросил парень.
– Несколько коробок...

Мы с папой не удержались и начали хохотать, а водитель в недоумении отправился разыскивать склад, чтобы сдать несколько коробок магнитофонной пленки. Всю дорогу до дома мы фантазировали, как же эту магнитофонную ленту будут использовать в городке писателей...

Уже стало общим местом утверждение, что все выдающиеся писатели и поэты России двадцатого века - дети революции. Разумеется, это так. Другое дело, как революция отнеслась к своим детям. Она относилась к ним бездушно и жестоко, отправляя на казни и каторгу, коверкая судьбы.

Отец как-то рассказал мне о старом революционере, которого знал по Одессе. До революции это был водитель трамвая.

Кстати сказать, трамвай появился в Одессе чуть ли не первым во всей России.

Так вот, этот человек за свою революционную деятельность получил длительный тюремный срок, а затем был сослан на каторгу в Сибирь, где провел много лет.

Он участвовал в установлении новой - советской - власти в Одессе и когда власть была установлена, отказался от политической деятельности и вернулся на свою главную, так сказать "гражданскую" работу - кондуктором трамвая.

Так должны поступать истинные революционеры - считал отец, проявляя тем самым свой революционный романтизм и идеализм.

Жизнь показывала, что, придя к власти, никто не отдает ее другому, напротив, вцепляется в нее мертвой хваткой, борется за власть до последней капли крови. Таким образом борьба за идеалы превращается в борьбу за личное положение. Этого, конечно, по глубокому убеждению писателя, быть не должно, однако же было...

Как-то я вез отца на автомобиле по Тверскому бульвару от Никитских ворот к улице Горького.

Бульвар по протяженности небольшой, но очень емкий, каждое здание по обе его стороны несут в себе память о крупных людях и значительных событиях.

Этот бульвар, конечно же, навечно связан с именем Пушкина.

Ну, разумеется, "Надев широкий боливар, Онегин едет на бульвар".

Драматический театр имени Пушкина, бывший театр Таирова. Тут же неподалеку, на Малой Бронной, одноименный театр (то есть театр На малой Бронной). В этом здании находился театр Сатиры, а еще раньше - Еврейский театр, руководимый Михоэлсом.

Ясное дело, неподалеку церковь, где венчались Пушкин и Наталья Гончарова.