Шрифт:
Ксюша
В 2020-м году учёные из США опубликовали отчёт о создании первых в мире биороботов, состоящих из стволовых клеток эмбриона шпорцевой лягушки Xenopus laevis, – ксеноботов. Имея крошечные размеры, они обладали уникальными свойствами: могли по команде двигаться к цели, захватывать груз и доставлять его в нужное место, полностью восстанавливаться после повреждений и долгое время обходиться без питания.
Пройдёт сто пятьдесят лет, и в лабораториях будут создавать биороботов с изменённым геномом, а в жизнь прочно войдёт термин – ксенобот. В честь тех, самых первых.
***
Компания «Ксено», выросшая из небольшой экспериментальной лаборатории до крупного предприятия, располагалась на выезде из города, недалеко от красивейшего озера Южноальбинское. Каждый день, за исключением выходных, Филипп проезжал через громадные ворота с эмблемой весёлого лягушонка, спускался в подземную часть здания под литерой С-2, где работал уже двадцать пять лет. Когда-то начинал рядовым биологом, а сейчас – заведующий лабораторией, ведущий специалист и уважаемый человек.
Весь день он проводил в кабинете за электронным микроскопом, имевшим вид небольшой космической станции, и в лабораторном зале среди резервуаров с питательной жидкостью, где под управлением искусственного интеллекта росли животные-ксеноботы. Через прочное стекло были видны их тела, шевелящиеся конечности и оскаленные пасти – для стороннего человека пугающее зрелище.
– Милашки… правда ведь? – Филипп, высокий шатен с живым красивым лицом, постучал ногтем по стеклу и посмотрел на запястье со старинными наручными часами, которым завидовала вся лаборатория.
Всякий раз, когда он задирал манжету блузы, заместитель Виктор в сиреневом комбинезоне, моложавый, приятной внешности, какую не портила даже двухдневная щетина, усмехался и показывал руку со светящимися цифрами:
– Как ты понимаешь эти стрелки? Имплантируй чип – и всегда будешь знать состояние своего здоровья, время, погоду и много чего ещё.
– Таблицу умножения знать надо! – смеялся Филипп. – Если имплантировать всё, что предлагают, живого места не останется.
Сегодня Виктор странно молчалив и серьёзен, это совсем не в его характере.
– Что случилось, старина?
Он ответил не сразу, с трудом, будто мешал ком в горле:
– Прислали наши с Верой результаты анализов из центра планирования семьи.
– И что там? – напрягся Филипп.
– Отказали. Высокий риск патологий плода.
– Сколько процентов?
– Двадцать пять, – коротко ответил Виктор.
Результатов из центра планирования супружеские пары ожидали с внутренним страхом. Если, не дай бог, в заключении будет отказ, ни в одной клинике не возьмутся за удаление противозачаточных чипов, вживляемых каждому юноше и девушке в пятнадцатилетнем возрасте, – лицензии лишат сразу и навсегда. Для тех, кто мечтает о ребёнке, это крах, это катастрофа.
– Послушай, старина, – начал Филипп, – есть же усыновление и…
– Смеёшься? – перебил Виктор. – Сколько лет нам ждать усыновления: пятьдесят? сто? Кто сейчас отказывается от новорождённых?
Вчера он сам что-то бормотал про усыновление, пытаясь утешить жену, но Вера только разрыдалась.
– Всё равно шанс есть, хоть и маленький. Случается так, что дети остаются сиротами.
«Сытый голодного не разумеет», – пришло Филиппу на ум. Да разумеет, ещё как разумеет. Дочери семь лет, недавно родился сынок. Двое детей в семье – это редкость, второго ребёнка надо заслужить: сделать что-нибудь значительное для науки, для государства, для людей… Ему выпала такая удача за достижения в области биологии. Перед Виктором он ни в чём не виноват, но почему-то чувствовал сильную неловкость. Потоптался рядом, смущённо кашлянул и неслышно покинул зал.
Месяц назад, во время обеденного перерыва, между ними возник спор. Филипп доказывал, что современный человек находится в выигрышном положении по сравнению с человеком прошлого.
– Вот смотри, ещё каких-то сто с небольшим лет назад наше общество буквально вымирало от болезней. Продолжительность жизни – семьдесят лет! Мне сейчас пятьдесят, а я только жить начинаю.
– Согласен, – кивнул Виктор, – мы стали жить дольше, мы победили рак, диабет и инсульт.
– И не только.
– Да, не только, но…
– Что – «но»?
– Мы потеряли значительную часть суши, я имею в виду всё человечество… Эти постоянные природные катаклизмы: то пожары, то наводнения, то ещё какая-нибудь напасть. Продовольствия не хватает, дефицит пресной воды…
– Ну мы-то не голодаем, – возразил Филипп.
– Да, пока не голодаем, но всё к тому идёт.
Глобальное потепление, о котором учёные предупреждали много лет и к которому обыватели относились с большой долей недоверия – мало ли чем пугают эти учёные! – обернулось затоплением береговой линии, превращением плодородных земель в пустыни, наводнениями, засухами, лесными пожарами и ураганами. Земледелие по всему миру стало рискованным: что не губила засуха, то прилежно уничтожала армия саранчи, ставшая многочисленнее, сильнее и прожорливее.
– А ограничение рождаемости? – Виктор сердито двинул пустой чашкой. – Раньше рождение детей поощрялось. Я читал, что государство платило немалые деньги. Хотите троих – пожалуйста! Четверых? Ещё лучше! А сейчас боишься, что не сможешь заиметь и одного. Не даст центр планирования добро – и привет!
– Вам с женой отказали? – поднял глаза Филипп.
– Типун тебе на язык. Только подали запрос и сдали анализы.
– Всё будет хорошо, уверен… Да, есть риск, зато люди практически избавились от наследственных заболеваний.
Виктор встал из-за стола:
– Хорошо рассуждать, пока это не коснулось тебя лично. А, ладно! Смысл спорить, кому на Руси жить хорошо… Идём работать.
***
Филипп вышел на тротуар из припаркованного у ворот автомобиля и засмотрелся на соседских мальчишек-близнецов, азартно играющих с летающим мячом. Красный мяч вращался с лёгким жужжанием, зависал над детскими головами и ускользал от рук. Чтобы не промахнуться, требовалось иметь определённую ловкость, коей близнецы обладали вне всякого сомнения.