Чтение онлайн

Точно оценив объем предстоящих работ, Леони предпочла оставить большую часть своего имущества на складе, чтобы вещи не загромождали дом. Стало быть, об удобствах на время придется забыть.

«Ну что же, – рассуждала она, – если меня ждет кочевая жизнь, вести ее надо со вкусом».

По выходным ее будут навещать лишь близкие друзья. Впрочем, никому из ее нью-йоркских знакомых и в голову не придет проводить уик-энд на строительной площадке.

Что правда, то правда: эти люди предпочитали отдыхать, купаясь в бассейнах, совершая верховые и пешие прогулки по прекрасным, любовно ухоженным паркам, смакуя изысканные кушанья, посещая антикварные лавки и осматривая достопримечательности, демонстрируя новехонькую сверхмодную одежду, купленную специально для отдыха в сельской местности, – преимущественно огромные соломенные шляпы и пестрые сарафаны.

Леони усмехнулась. Ее новый дом эти знакомые сочли бы недостаточно роскошным, чтобы не сказать большего. Ни бассейна, ни лошадей. Простая еда, заросший сад. Дом-развалюха.

Зато здесь их ждали тучи мошкары, мух и комаров, змеи в зарослях, строительный мусор и… неограниченные возможности.

Нет, ее знакомые вряд ли прельстятся таким отдыхом, заключила Леони.

Ну и что? Если ее сестра Пэмми с мужем Джеймсом летом опять приедут из Италии в Штаты, они наверняка не откажутся… или все-таки откажутся?

Обозрев свои владения, Леони пришла к выводу, что с помощью Мосси ей удалось сотворить маленькое чудо. Она преисполнилась благодарностью к подруге и тихо загордилась собой.

А еще она ощущала острое возбуждение. И беспокойство, которое точило ее днем и ночью.

Вскочив, Леони скрестила руки на груди и принялась вышагивать по гостиной. Туда-сюда-обратно – и так без конца.

«Теперь паркету крышка», – думала она.

Немного успокоившись, она села на прежнее место, глотнула вина, но мысли по-прежнему не давали ей покоя. Леони вздохнула.

«Сэм Николсон, – мысленно произнесла она. – Во всем виноват Сэм Николсон. Забыть о нем никак не удается. Надо что-то придумать, иначе я свихнусь».

Занимаясь уборкой, распаковывая вещи, готовя бутерброды, звоня по телефону и улаживая множество мелких проблем, она думала только об одном.

Сэм. Сэм Николсон.

Знакомство с Сэмом обрадовало Леони, стало лучом света в непроглядной тьме предстоящих дел и забот. В нем было нечто притягательное. Конечно, он на редкость хорош собою, но Леони привлекало что-то большее. Сильный и мужественный, Сэм чем-то напоминал ей потерявшегося щенка. Он заслонял собой остальной мир, выглядел решительным и целеустремленным и вместе с тем плыл по воле волн. Словно лодка, сорвавшаяся с якоря, которая бесцельно подскакивает на волнах жизни.

У Леони создалось впечатление, что в жизни Сэма произошел несчастный случай. Она вспоминала его глаза – гипнотические, бездонные бирюзовые глаза. Их выражение казалось слегка затравленным.

Это выражение было до боли знакомо Леони. Еще совсем недавно она постоянно видела его, смотрясь в зеркало, до сих пор оно время от времени возвращалось к ней.

Вздохнув, Леони налила себе еще стакан сухого вина.

Неизвестно, кто причинил боль Сэму Николсону – женатому человеку, напомнила себе Леони, – но причиной ее печали был бывший муж.

Умышленно или случайно Хэнк Рейнолдс чуть не погубил ее – так, словно приставил дуло пистолета к ее виску и спустил курок.

Поначалу, когда Леони и Хэнк были молоды и бедны, оба мечтали, чтобы Хэнк поскорее окончил университет в Уортоне и получил вожделенный диплом. Они вкалывали как каторжные, но радовались плодам своих трудов, праздновали маленькие победы, утешали друг друга в минуты уныния. Эти трудные годы были полны смеха, радости и любви, которую Леони привыкла считать вечной.

После учебы Хэнк попал в компанию «Эндикотт и Вайсмюллер» – знаменитых нью-йоркских брокеров и банкиров. Это случилось в начале бурных восьмидесятых. У Хэнка сразу же прорезался талант делать деньги. Словно в награду за долгие годы строжайшей экономии, деньги вдруг хлынули к ним лавиной, ознаменовав начало восхождения по светской лестнице.

Леони наслаждалась льготами и привилегиями своего положения и состояния. Она дала волю своим артистическим наклонностям, усердно занимаясь отделкой и обстановкой новых, все более дорогих и роскошных квартир и домов. Не желая полагаться на чужой вкус, Леони изучала изящные и декоративные искусства и стала настоящим экспертом в области старинной мебели. Эта сфера всегда привлекала ее, но по мере того, как Леони приобретала опыт и утонченный вкус, увлечение переросло в страсть.

Она стала завсегдатаем аукционов, лучших антикварных салонов и художественных галерей Нью-Йорка, Лондона и Парижа, непременной гостьей благотворительных балов, участвовала в работе комитетов, не пропускала ни единого светского события. Но постепенно ей наскучил такой образ жизни. Ей надоело существовать ради очередного приема, нового платья, еще одного французского дивана, или стола, или картины импрессиониста, купленной на аукционе.

Именно тогда она решила открыть салон-мастерскую «Архитектурные элементы» и с жаром взялась за новое дело. Оно доставляло Леони удовольствие, вселяло чувство независимости и приносило немалые прибыли.

А Хэнк тем временем возглавил отдел закупок компании «Эндикотт и Вайсмюллер», а затем отделился и стал проворачивать крупные сделки, благодаря которым богател не по дням, а по часам. Он вступал во все престижные клубы, общался со снисходительными потомственными богачами и самыми выдающимися нуворишами, без сожаления расставался с теми друзьями, в которых уже не нуждался или которые не удовлетворяли его растущим требованиям. По пути к вершине Хэнк перешагнул по крайней мере через десяток тел поверженных конкурентов.

Но по мере того как Хэнк богател и приобретал влияние, его отношения с Леони дали трещину. Хэнк охладел к жене и по-прежнему не хотел обзаводиться детьми, о которых Леони давно и страстно мечтала. Его нескончаемая работа, одержимость положением в обществе, неуемное честолюбие – все это было вполне понятно Леони. Однако неуклонно растущее равнодушие Хэнка к ней самой оставалось для нее загадкой.

Амбиции и аппетиты Хэнка росли день ото дня, а вместе с ними крепли жестокость и эгоизм. Леони была убеждена: Хэнк сознательно отталкивал ее, медленно и продуманно, по-видимому, решив, что она уже бесполезна, как его бывшие деловые партнеры.

Он приложил немало усилий, чтобы уничтожить ее и в финансовом плане – казалось, он боится напоминаний о борьбе и упорном труде, которые помогли ему сделать блестящую карьеру. Похоже, он уверовал, что всегда располагал огромным состоянием и привилегиями, с колыбели жил в роскоши, испокон веку был влиятельной фигурой на Уолл-стрит.

Но Леони знала правду, и это раздражало Хэнка. Он всегда отличался болезненным самолюбием, поэтому нуждался в постоянном признании своих достоинств и достижений. Прежде Леони и не подозревала, что его самолюбие так легко задеть.